Чтение книги: Железная звезда

И, продолжает он, как полный логики безумец, раз химия тела нарушена, то и секреция желез внутренней секреции – а это сложнейшие химические вещества, находящиеся в прекраснейшем, тончайшем балансе – пойдет вразнос, порождая дюжину новых, невиданных аномалий. Тут наш лунатик готов к своему главному выводу. Поскольку жидкости, выделяемые железами, во многом определяют человека, его тело и разум, и поскольку мы глубоко изменили химическую природу этих жидкостей, из этого неизбежно следует, что сам человек превратится во что–то нечеловеческое. И все это "перерождение в нечто новое и дивное", как выразился бы Шекспир, станет прямым результатом облучения мозга и нервов правильным типом лучей.

Это столь же безумная теория, сколь и логичное переплетение чепухи, какую только мог соткать сумасшедший в дурдоме для опустившихся философов.

– Знаете, что мне это напоминает? – спросил Маленький Том с лукавой невинностью.

– Что? – спросил простодушный Колтон.

– Лекцию сэра Эмброуза Пейджета. И вообще, – продолжил он с покровительственным взмахом руки, – медицина все еще находится в младенческом возрасте. Она стала наукой только благодаря трудам Пастера. А из этого следует, как вечно твердит Свейн, что едва кто–то из вас, медиков, пытается выдать теорию, он запутывается, точно кошка в корзине с вязанием. Будучи в младенчестве, медицина обречена плодить младенческие теории. Она не может…

Но договорить он не успел. Колтон погнал его вокруг палубы и в конце концов загнал на нижние ярусы. Оставшись наедине с оспариваемой "персиком", Большой Том стал весьма нежен.

– Значит, вы ничего не знаете об этих Симпкинсах, к которым направляетесь?

Лила подтвердила его подозрения.

– Это просто миссионеры, которые последние пятнадцать лет провели в Африке. В районе Конго они, кажется, чуть больше полугода. Так что, естественно, поначалу им там все кажется непривычным и трудным. Вот почему им нужна моя помощь. Там, где они служили прежде – в Уганде, – все прекрасно, там практически нормальная цивилизация.

– Тогда какого черта эти дураки оттуда уехали? – спросил Большой Том.

Лила одарила его укоризненным взглядом, в котором, однако, сквозило восхищение.

– Потому что их призвали на новое, более трудное поприще.

– Призвали? Хотите сказать, вышвырнули. Послушай, Лила. Мне вся эта затея совершенно не нравится. Будь ты красноносой дурнушкой с мышиными волосами и прыщами, я бы сказал: "Ступай в леса Конго, обращай чернокожих, и бог с тобой". Я бы даже посоветовал тебе подхватить сонную болезнь, прежде чем просить отпуск для посещения твоей дыры на Среднем Западе после пяти лет верной службы на болотах. Но давай на чистоту, Лила.

– Да? – мягко подбодрила она.

– Вот что. Ты слишком славная девушка и слишком хороша собой, чтобы расточать свое благоухание в пустыне.

– Но я еду не в пустыню, Большой Том, – с простотой возразила она.

– Черт подери! Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – выпалил он. – Какая разница, если я путаю метафоры, пытаясь это высказать? Тебе нужно замуж.