Выключив экран, Кавита встретилась взглядом с Файстом и едва заметно кивнула. Тот тихо, не привлекая к себе внимания, отправился за Тильди. Тем временем Кавита сказала:
– Обычно силы мутанта проявляются у детей в период полового созревания. Но не в случае Тильди Сомс. Ее способность воплощать в реальность свои ночные кошмары стоила жизни ее родителям и служащему полиции Хойту. Она – по крайней мере, в данный момент – понимает, что в этом нет ее вины. Буду рада, если это поймете и вы.
Файст вывел на сцену заметно нервничавшую Тильди. Она с опаской взглянула на журналистов. Те смотрели на нее не менее опасливо. Пожалуй, их трудно было упрекнуть в этом, учитывая, что Кавита показала им минуту назад. Но она не намеревалась позволять их подозрениям негативно сказаться на психическом состоянии Тильди.
– Эта храбрая девочка, – продолжала Кавита, – предложила нам – конечно же, под надзором ее опекунов и правительственных органов здравоохранения – сотрудничество в испытании новой методики лечения, разработанной в «Бенетек», – доктор Рао протянула Тильди руку. Та подошла прямо к ней и, вместо того, чтобы взять Кавиту за руку, обняла ее за талию, не сводя тревожного взгляда с камер. – Начиная со следующего месяца ее смогут обследовать ученые-генетики всех стран мира, и их исследования подтвердят то, что достоверно установлено нами, – она нежно погладила девочку по голове. – Последствия мутации могут быть устранены – надежно и необратимо. Второй шанс существует.
– …и, несмотря
Затишье перед бурей – вот на что все это похоже.
Мы с Эммой раздеваемся. Стараюсь не смотреть на нее. Хотя, когда речь о ней, трудно сказать, одета она или раздета. Разницы – почти никакой.
Знаю: обе мы – женщины. Знаю: обе – мутанты. Но вот переодеваемся в полной тишине, и мне порой с трудом верится, что мы вообще принадлежим к одному и тому же виду.
Мой костюм ждет меня в шкафчике. Встряхиваю и расправляю его. На самом деле, не так уж плохо. Не настолько плохо, как ожидалось. Сочетание синего с желтым мне определенно нравится. Добрая старая школа – во всех смыслах.
Поспешно одеваюсь: торча голышом перед Эммой Фрост, я чувствую себя невероятно уязвимой. Застегиваю молнию спереди, щелкаю пряжкой пояса, обуваюсь. Зеркал в комнате нет, но то, что удается увидеть, выглядит чертовски здорово.
Оборачиваюсь. Эмма щеголяет в одном из своих обычных шлюшистых белых нарядов. Это как? Отчего это ей позволено не носить новую форму команды? Неужто она недостаточно хороша, чтобы быть с нами?
И тут до меня доходит: да. Так оно и есть. И это, честно говоря, радует. Скотт пытается развивать команду в определенном направлении, и если она хочет остаться сама по себе, отделиться от остальных, как сыр от молока, это просто класс!