Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

На следующее утро я проснулся около половины девятого – как обычно, один в своей огромной постели. Герцогиня, скорее всего разъяренная, как ведьма, уже отправилась в конюшню. К полудню она вернется, все еще возмущенно фыркая и ворча себе под нос, после чего спустится вниз и займется тем, что станет придумывать себе новые наряды. Их у нее уже столько, что в один прекрасный день она сможет открыть небольшой магазин.

Итак, я лежал, тупо разглядывая немыслимо дорогой балдахин из белого шелка над кроватью, и покорно ждал, когда же вернется боль. И думал, что вот уже шесть лет, как я терплю эту пытку. Странно, лениво подумал я, в левой ноге все еще не стреляет… и жжения в нижней части тела тоже как будто нет. Я осторожно спустил ноги с постели и медленно встал, подняв руки над головой. И ничего не почувствовал. Сделал несколько наклонов – по-прежнему ничего. Нет, боль не стала меньше – ее просто не было!. Ощущение было такое, словно кто-то повернул выключатель и отключил ее. Боль просто-напросто исчезла.

И вот я просто стоял там в одних трусах и ждал. Сколько прошло времени, не знаю. А потом я опустился на пол, уронил голову на край матраса и заплакал. Эта боль украла у меня шесть лет жизни, три из которых были настолько мучительны, что я буквально чувствовал, как она высасывает из меня все силы. Из-за нее я стал наркоманом. Погрузился в депрессию. Делал такое, на что никогда не решился бы в нормальном состоянии. Если бы не мое пристрастие к наркотикам, я бы никогда не утратил контроль над «Стрэттон».

Разве не они стали причиной многих моих дурных поступков? Не будь я под кайфом, стал бы я спать с проститутками? Могло ли мне прийти в голову прятать деньги в швейцарском банке? И уж конечно, я бы никогда не допустил, чтобы продажи у «Стрэттон» стремительно пошли вниз. Спохватившись, я мысленно одернул себя. Конечно, было бы заманчиво свалить все на наркотики, но, как это ни печально, пришлось признать, что во многом виноват я сам. Оставалось утешаться тем, что с этой минуты я постараюсь жить честно – и начну с того, что займусь «Стив Мэдден Шуз».

Не успел я принять это решение, как дверь распахнулась. На пороге стояла Чэндлер.

– Доброе утро, папочка! Пришла поцеловать, где у тебя бо-бо, – нагнувшись, она чмокнула меня пониже спины, сначала с одной стороны, потом с другой, после чего прижалась губами к моей пояснице, чуть повыше того места, где красовался шрам.

Я уставился на свою дочь. Когда же она успела вырасти? Пока я пребывал в наркотическом забытьи, Чэндлер успела распроститься с памперсами. Личико ее утратило младенческую пухлость, и хотя ей не было еще и трех, разговаривала она совсем не так, как обычно разговаривают дети в ее возрасте. Сморгнув слезы, я улыбнулся.

– А знаешь, малышка, вот ты поцеловала, где у папы было бо-бо, и все прошло!

– Правда? – спросила Чэндлер, недоверчиво округлив глаза.