Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Мой рассказ был весьма правдоподобным. Во всяком случае, именно так я думал, пока Грегори О’Коннелл не спросил чрезвычайно скептическим тоном:

– Интересно, где это шестидесятипятилетние учительницы на пенсии берут три миллиона наличными, чтобы открывать счета в банке?

Гм… ну… хорошо, признаю, тут есть небольшая неувязка. Оставалось только включить дурачка.

– Откуда же мне это знать? – ответил я как можно более невозмутимо.

Да, я правильно выбрал интонацию. Волк умел быть спокойным и невозмутимым даже в самых тяжелых обстоятельствах.

– Послушайте, Грег, Патриция – да будет ей земля пухом – часто рассказывала, что ее бывший муж в свое время был первым летчиком-испытателем истребителей с вертикальным взлетом. Держу пари, КГБ заплатил бы громадные деньги за информацию об этом самолете. Так может, он и получил эти деньги от КГБ? Помнится, тогда это было очень актуально. Весьма засекреченный проект. – Боже правый! Какую чушь я несу!

– Ну хорошо, я сделаю несколько звонков и тогда уже выскажу свои предварительные соображения, – сказал мой любезный адвокат. – Одно мне непонятно, Джордан. Не могли бы вы все же уточнить, жива ли ваша тетушка Патриция или ее уже нет на этом свете? Вы только что пожелали ей земли пухом, но пару минут назад утверждали, что она мирно живет в Лондоне. Было бы неплохо, если бы я знал, что именно из этого правда.

Вот так прокололся! В будущем надо быть осторожнее насчет нынешнего положения тетушки Патриции. Теперь же придется блефовать.

– Ну, это зависит от того, что для меня лучше в данной ситуации. Что выгоднее – ее жизнь или ее смерть?

– Гм… Было бы хорошо, если бы она могла выступить в суде с заявлением, что эти деньги принадлежат ей, или, по крайней мере, подписать показания под присягой в присутствии нотариуса, удостоверяющие сей факт. Так что лучше, если бы она оказалась жива.

– Тогда считайте, что она очень даже жива, – уверенно сказал я, думая о Директоре Подделок и его умении подделывать самые сложные документы. – Но она очень дорожит своим уединением, так что придется удовольствоваться письменными показаниями.

В трубке наступило молчание. Спустя добрых десять секунд мой адвокат, наконец, сказал:

– Ну хорошо. Я думаю, картина достаточно ясная. Я перезвоню вам через несколько часов.

Он перезвонил через час.

– По вашему делу не происходит ничего нового, – сказал он. – Шон О’Ши через две недели уходит со своего поста, чтобы пополнить ряды скромных адвокатов, поэтому он был непривычно откровенен со мной. Он сказал, что ваше дело до сих пор ведет Коулмэн. Никто из федеральной прокуратуры в нем не заинтересован. Что же касается этого швейцарского банкира, в его деле не видно ничего, что бы имело хоть какое-то отношение к вам. Во всяком случае, на данный момент.

Следующие несколько минут он потратил на то, чтобы заверить меня в том, что я практически вне подозрений.