Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Была еще и Герцогиня. Мы с ней замечательно ладили. Теперь, когда у меня было много свободного времени, оказалось гораздо проще скрывать от нее мое усиливающееся пристрастие к наркотикам. Я выработал замечательный режим дня. Я просыпался в пять утра, за два часа до нее, и спокойно съедал свою утреннюю таблетку. Потом я проходил все четыре фазы кайфа – звон в ушах и покалывание, потеря отчетливого восприятия и онемение, бессвязная речь и слюнотечение, окончательная потеря сознания. И все это до того, как проснется Герцогиня.

Очнувшись от забытья, я обычно смотрел несколько серий «Острова Галлигана» или «Мне снится Джинни», потом час-другой играл с Чэндлер. В полдень я обедал с Дэнни в ресторане «Тенджин», где нас видели все стрэттонцы.

После закрытия рынка мы с Дэнни снова встречались, чтобы вместе поторчать. Это был мой второй кайф за день. Обычно я приезжал домой около семи, когда фаза слюнотечения давно закончилась, и ужинал вместе с Герцогиней и Чэндлер. Я был уверен, что Герцогиня знала о моих шалостях, но закрывала на это глаза, возможно, из благодарности за то, что я, по крайней мере, старался не пускать слюни в ее присутствии (это всегда бесило ее больше, чем все остальное).

И тут я услышал сигнал телефона внутренней связи.

– Вы уже проснулись? – раздался в трубке голос Джанет.

– Уже одиннадцать, Джанет. Разумеется, я уже не сплю!

– Откуда мне знать? Вы же еще не выходили из спальни!

Нет, это просто неслыханно! Она и не думала говорить со мной уважительно даже теперь, когда работала в моем доме. Они с Герцогиней словно сговорились постоянно подкалывать и высмеивать меня. Разумеется, они делали это в шутку, из любви ко мне, но иногда мне было по-настоящему больно.

И на каких основаниях, собственно, эти две бабы высмеивают меня? Нет, я серьезно! Хоть мне и запретили вести бизнес с ценными бумагами, я все же сумел сделать четыре миллиона в феврале. Да и в марте – хотя сегодня еще только третье марта! – я уже сделал миллион. Так что меня нельзя было считать каким-то никчемным морским слизнем, валяющимся весь день в постели и ничего не делающим.

Интересно, а что сами эти две дамочки, черт возьми, делают целыми днями? Джанет проводила бульшую часть дня с обожаемой ею Чэндлер и в болтовне с Гвинни. Надин часами ездила на своих дурацких лошадях, потом ходила по дому в английском костюме для верховой езды: светло-зеленые обтягивающие рейтузы, такой же хлопковый свитер с высоким воротом и блестящие черные кожаные сапоги до колен. При этом трудно поддающаяся лечению аллергия на лошадей заставляла ее все время чихать, кашлять и хлюпать носом. Единственным человеком в доме, который действительно понимал меня, была Чэндлер и, наверное, Джинни, которая подавала мне завтрак в постель и предлагала кваалюд от боли в спине.

– Я уже проснулся, Джанет, – огрызнулся я, – так что остынь, черт возьми. Смотрю финансовые новости.

– Да? Правда? – невинно поинтересовалась Джанет. – Я тоже смотрю. Что же сейчас говорит этот парень?