Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Все это безделье навевало страшную тоску. Впрочем, если посмотреть с более оптимистической точки зрения, я проводил много времени с Чэндлер, которая только начала говорить. Теперь было совершенно очевидно, что мои ранние предположения подтвердились – моя дочь была гениальным ребенком, и это можно было засвидетельствовать в письменном виде. Мне все время хотелось любоваться ею, и я хорошо понимал, что как бы она ни выглядела, мне будет нравиться в ней все до последней молекулы. Факт оставался фактом – она была прекрасна и с каждым днем становилась все более похожей на свою мать. Точно так же и я любил ее все больше, наблюдая, как развивается ее личность. Она была настоящей папиной дочкой, и редкий день проходил без того, чтобы я не провел с ней по крайней мере три-четыре часа, обучая ее новым словам.

Во мне расцвели сильные чувства, с которыми я не был ранее знаком. Хорошо это или плохо, но я пришел к пониманию, что я никогда не любил другого человека без оговорок – ни моих жен, ни родителей. Только теперь, с появлением Чэндлер, я, наконец, осознал подлинное значение слова «любовь». Впервые в жизни я понял, почему мои родители чувствовали мою боль – буквально страдали вместе со мной, особенно в период подросткового возраста, когда я, казалось, был полон решимости зарыть в землю все свои способности. Наконец-то я понял, почему плакала моя мать. Теперь я знал, что тоже буду проливать слезы, если моя дочь станет делать то, что делал я. Я чувствовал себя виноватым за всю ту боль, которую причинил своим родителям, понимая, что они чувствовали себя уязвленными до глубины души. С их стороны это была безоговорочная любовь, самая чистая любовь в мире, и до недавнего времени я только получал ее, но никому не отдавал.

Все это никак не уменьшало моих чувств к Герцогине. Напротив, я стал думать о том, смогу ли я когда-нибудь в отношениях с ней достичь такого уровня душевного покоя и доверия, чтобы забыть об осторожности и любить ее безоговорочно. Может, это случится, если у нас появится второй ребенок. Или если мы вместе состаримся – по-настоящему состаримся – и для нас окончится тот период, когда физическое тело требует для себя так много. Может, тогда я, наконец, доверюсь ей.

Шли дни, и я стал искать ощущения покоя и стабильности, смысла самой жизни в общении с Чэндлер. Где-то в глубине мозга острой занозой сидела мысль о том, что я могу попасть в тюрьму, и тогда меня разлучат с ней. Эту занозу нельзя было выдернуть до тех пор, пока (и если) агент Коулмэн не закончит свое расследование с нулевым результатом. Только тогда я обрету, наконец, спокойствие. Я с нетерпением ждал новостей от Бо, который должен был передать мне информацию, добытую специальным агентом Барсини, но у него были какие-то трудности.