Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Кэрри было уже хорошо за тридцать, что делало ее чуть ли не антиквариатом с точки зрения «Стрэттон». Тем не менее она продолжала работать. Она была одним из первых наших брокеров, приползла ко мне на коленях, умоляя взять на работу. В то время у нее не было ни цента за душой, она уже три месяца не платила за квартиру, купленный в рассрочку «мерседес» грозили отобрать за неуплату. Дело в том, что Кэрри была одной из тысяч красивых женщин, которые совершили ужасную ошибку, выйдя замуж не за того, кого надо. После десяти лет брака ее бывший муж отказался давать ей деньги на воспитание ребенка.

Я подумал: вот он, отличный плавный переход к «Дьюк Секьюритиз», а потом и к предположению о расследовании со стороны ФБР. Да, лучше прямо сейчас упомянуть ФБР и якобы предсказать инициированное им расследование, словно Волк давно это предвидел и уже давно готов отразить нападение.

Я снова поднял руку, прося тишины.

– Послушайте меня все! Я не стану вам лгать. Сделка с Комиссией по ценным бумагам и биржам была одним из самых трудных решений в моей жизни. Но я знал, что «Стрэттон» выстоит в любом случае. Что делает «Стрэттон» таким особенным, таким неодолимым? Дело в том, что это не просто место, куда люди приходят работать. Это не просто бизнес, стремящийся к прибыли. «Стрэттон» – это целая идеология, и по самой своей природе его нельзя ни остановить, ни сокрушить двухлетним следствием, которое ведет кучка тупых чиновников регулятора, потерявших дар речи в нашем конференц-зале и переставших думать о том, чтобы потратить миллионы долларов налогоплательщиков на самую большую охоту за ведьмами в истории.

Идеология «Стрэттон» такова – не имеет значения, в какой семье ты родился, в какую школу ты ходил, какую характеристику дали тебе учителя. Попав в «Стрэттон» и впервые вступив в брокерский зал, ты начинаешь свою жизнь заново. В тот самый момент, когда ты входишь в эту дверь и клянешься в верности фирме, ты становишься частью семьи, ты становишься стрэттонцем.

Сделав глубокий вдох, я протянул руку в сторону Кэрри:

– Все здесь знают Кэрри Ходош, так?

Зал ответил одобрительным свистом, криками и улюлюканьем.

Я поднял руку и улыбнулся:

– Отлично! Если кто не знает, Кэрри была одним из первых восьми брокеров «Стрэттон». Когда мы думаем о Кэрри, мы представляем ее такой, какая она есть сегодня, – красивая женщина за рулем новенького «мерседеса», которая живет в самом прекрасном кондоминиуме Лонг-Айленда, носит костюмы от Шанель за три штуки баксов и платья от Дольче и Габбана за шесть штук; которая проводит зимний отпуск на Багамах, а летний – в Вестхэмптоне. Вы знаете ее как человека, у которого на банковском счету бог знает сколько денег…

…возможно, сейчас на нем как раз нет ни цента, как это водится у стрэттонцев…

–… и, разумеется, все знают Кэрри как одну из самых высокооплачиваемых женщин-менеджеров Лонг-Айленда, которая заработает в этом году больше полутора миллионов долларов.