Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

– Я тебе говориль, идьотт! – с торжеством заявила Бомба. – Нет и нет звук! Это же бумажные деньги, не серебро. Зачем детектур обнаружит их, так? Зачем ты деньги тратил, тюпой предмет купиль? Я же говориль «не надо!», и я говориль «косёль»!

Тодд потряс головой и рявкнул:

– Еще раз скажешь «козел» – пеняй на себя. Думаешь, я шучу? Ну так давай, повтори еще раз! Но я все же тебе отвечу. На каждой стодолларовой банкноте есть тонкая металлическая полоска, и я просто хотел убедиться, что детектор не среагирует на такое количество баксов сразу. Вот, смотри, – Тодд вытащил стодолларовую бумажку из одной пачки и поднес ее к свету. На просвет хорошо была видна металлическая полоса толщиной с миллиметр, пересекающая банкноту от верхнего края до нижнего.

Довольный собой, Тодд сказал:

– Ну что, швейцарская гениальность, поняла? И больше во мне не сомневайся!

– Ладно, Тотт, но больше ты от меня ничего не получишь. Тебе надо беречь меня; я – красивая девушка! Я найду себе другого. Ты тут выделываешься перед своим приятелем, но главная в нашей семье все равно я, и ты, Тотт…

Швейцарская Бомба долго распространялась о том, как ее «Тотт» плохо с ней обращается, но я уже не слушал. Мне стало до горечи очевидно: в одиночку она не сможет провезти контрабандой достаточно налички, чтобы я мог провернуть действительно стоящее дельце. И хотя она порывалась набить баксами еще и свой чемодан, я лично считал это слишком рискованным: ей пришлось бы съездить туда и обратно десять раз, чтобы провезти все три миллиона. А значит, таможню придется проходить двадцать раз, по десять на каждой стороне Атлантики. Ее швейцарское гражданство гарантировало ей въезд в Швейцарию без проблем, да и шансы, что ее задержат на выезде из Штатов были практически нулевые. В принципе, пока кто-нибудь не предупредил американскую таможню, таких шансов вообще не было.

И все же – вновь и вновь играть с огнем, рискуя быть пойманным с поличным, казалось безрассудным. Рано или поздно что-нибудь пойдет не так. А три миллиона были лишь стартовой суммой. Если дело пойдет, я планировал переправить контрабандой в пять раз больше.

Я сказал Тодду и Швейцарской Бомбе:

– Мне очень неловко, ребята, что я тут встрял и мешаю вам убивать друг друга, но, если ты не против, Кэролайн, я бы хотел прогуляться наедине с Тоддом по пляжу. Не думаю, что ты одна сможешь провезти достаточно бабок, поэтому нам нужно еще покумекать, а я предпочитаю не говорить о таких вещах в доме.

Я протянул руку к кровати, взял портновские ножницы и сунул их Тодду:

– На, разрежь ее путы, и пойдем прошвырнемся на пляж.

– Да ну ее, – сказал Тодд, отдавая ножницы Бомбе. – Пускай сама разрезает. Будет чем заняться. А то разговаривает больно много. По магазинам шляется да разговаривает – только этим и занимается.

– О, просто смешной человек, ты, Тотт! Какой великий любофнк! Смех, да и только. Ступай, Джордан, гуляй его дольше. А я в тишине и спокойствии сама себя разрежу.

С некоторым сомнением я уточнил:

– Ты уверена, Кэролайн?