Тетке Патриции стукнуло уже шестьдесят пять; она была разведенной женой, школьной учительницей на пенсии и кабинетной анархисткой. Она была классной. Она презирала любые посягательства властей на свою свободу, и на нее во всем можно было положиться. Если бы я попросил ее об услуге, она бы улыбнулась мне своей теплой улыбкой и на следующий день уже летела бы в самолете. А кроме того, у тетки Патриции совсем не было денег. Каждый раз, когда я виделся с ней, я предлагал ей больше, чем она могла бы потратить за год. И каждый раз она отказывалась. Она была слишком гордой. Но теперь я мог бы объяснить ей, что, оказывая мне такие услуги, она сможет заработать не только себе на пропитание. Я бы позволил ей тратить сколько захочется. Фактически я бы полностью изменил ее жизнь – была бедной, стала бы богатой. Идея была просто блестящая! А ко всему прочему, она вряд ли бы что-нибудь потратила! Она выросла на руинах Второй мировой войны, а сейчас жила на крошечную учительскую пенсию. Она попросту не умела бросать деньги на ветер и не смогла бы их растранжирить, даже если бы захотела! И большую часть потраченного она бы извела не на себя, а на своих двух внуков. И это было здорово. Честно, одна эта мысль согревала мне сердце.
И если бы американское правительство когда-нибудь постучалось бы в дверь Патриции, она бы посоветовала этим янки уносить свои задницы от ее дома как можно дальше, да побыстрее. Представив себе эту сцену, я громко рассмеялся.
– Чего это ты так развеселился? – промычал Дэнни. – Вся эта встреча – пустая трата времени! А у меня нет даже кваалюда, чтобы утопить в нем свою грусть-печаль! Так расскажи мне хотя бы, что еще породил твой извращенный разум?
Я улыбнулся.
– Я встречаюсь с Сорелем через несколько часов. Я задам ему еще несколько вопросов, но я абсолютно уверен, что уже знаю ответы на них. От тебя я хочу только одного – чтобы ты позвонил Джанет, как только мы вернемся в отель, и попросил ее, чтобы она распорядилась подогнать наш «Лирджет» в аэропорт Женевы рано утром, а также забронировать президентский люкс в «Дорчестере». Мы летим в Лондон, дружище. Мы летим в Лондон.
Глава 14
Интернациональные мании
Через три часа я сидел напротив Жана-Жака Сореля в ресторане «Жардэн» в лобби отеля «Ричмонд». Стол был сервирован лучшими столовыми приборами, которые я когда-либо видел. Прекрасный набор отполированных вручную вилок и ножей из чистого серебра и безукоризненный сервиз из тонкостенного, просвечивающего фарфора расположились на накрахмаленной белоснежной скатерти. Это в самом деле впечатляло и, должно быть, стоило целую кучу денег! Но, как и весь этот старинный отель, интерьер ресторана был совершенно не в моем вкусе: стиль ар-деко примерно 1930-х годов; видимо, именно тогда ресторан последний раз ремонтировали.