Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

– Вы увидите, что швейцарский уголовный кодекс гораздо более либерален, чем законы вашей страны. Многие из ваших «тяжких» преступлений не считаются таковыми в Швейцарии.

Господи боже мой! Одного словосочетания «тяжкие преступления» было достаточно, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Мне уже была совершенно очевидна вся несостоятельность моей идеи использовать Швейцарию в качестве прачечной… если только, конечно… интересно, могут ли подставные быть легализованы в Швейцарии? Я прокрутил такую возможность в своем мозгу. Сомнительно, но все же следует разузнать подробнее у Сореля в предстоящем разговоре без свидетелей. Я улыбнулся и сказал:

– Хорошо. Мне, собственно, незачем беспокоиться о подобных вещах, поскольку я совершенно не собираюсь нарушать американские законы.

Это была наглая ложь. Но мне понравилось, как она прозвучала. Кого заботило, что это – откровенный гон? По какой-то необъяснимой причине я все еще чувствовал себя вполне непринужденно. Так что я продолжил гнать:

– Я говорю это и от лица Дэнни. Видите ли, наше желание держать деньги в Швейцарии диктуется исключительно одним соображением – обеспечить сохранность активов. Меня больше всего заботит то, что при моем роде деятельности велика вероятность судебного преследования – незаконного и бесперспективного, смею вас уверить. Но я бы хотел узнать – или, говоря начистоту, это для меня важнее всего, – откажетесь ли вы при каких бы то ни было обстоятельствах передать мои деньги какому-либо американскому гражданину (или вообще любому человеку на планете), который надумает возбудить против меня гражданский иск?

Сорель улыбнулся:

– Мы не только не сделаем такого, но мы даже не признаем подобных, как вы их называете, гражданских исков. Даже под угрозой вызова в суд мы не стали бы сотрудничать с вашей Комиссией по ценным бумагам и биржам – несмотря на то, что это государственный регулирующий орган.

Затем, словно ему это только что пришло в голову, добавил:

– Честно говоря, мы не пошли бы на такое, даже если бы предполагаемое преступление считалось тяжким и по швейцарским законам, – и Сорель энергично кивнул, подчеркивая свою мысль: – Даже тогда мы не стали бы сотрудничать!

И он улыбнулся заговорщицкой улыбкой.

Я одобрительно кивнул в ответ и окинул взглядом присутствующих в зале. Все, похоже, были довольны тем, как протекала встреча, – все, за исключением меня. Я был крайне разочарован. Последняя реплика Сореля крайне встревожила меня, и мой мозг работал так лихорадочно, что едва не закипел. Значит, вот как обстоит дело: если швейцарские власти откажутся сотрудничать с Комиссией, у той просто не останется иного выбора, как обратиться с запросом к американским прокурорам. То есть полагаясь на швейцарскую банковскую тайну, я своими руками рою себе яму!