Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

После нескольких минут разговора я сказал:

– Меня очень интересуют ваши законы об охране банковской тайны. Я слышал много противоречивых отзывов от юристов в Соединенных Штатах. При каких, например, обстоятельствах вы смогли бы начать сотрудничать с американскими властями?

Тут встрял Камински:

– Это вообще-то лучший способ вести дела в…

Я перебил его на полуслове:

– Гэри, если бы меня волновало твое мнение, то я, блин… – тут я несколько осекся, сообразив, что швейцарские роботы едва ли оценят мою манеру общения, обычную для моих сотрудников, и продолжил с подчеркнутой почтительностью: – Прошу прощения, я бы справился у тебя об этом еще в Нью-Йорке, Гэри.

Лягушатники заулыбались и закивали головами. Я отчетливо прочитал их невысказанное послание: «Да, Камински и вправду дурак, а не только им кажется». Но теперь мой мозг лихорадочно заработал. Камински явно рассчитывал получить комиссионные посредника, если я соглашусь вести дело с этим банком. Иначе с чего бы ему так беспокоиться по поводу моих расспросов? И зачем он старается смягчить их? Раньше я думал, что Камински – просто один из тех зануд, которым нравится демонстрировать, насколько хорошо они осведомлены во всяких ничтожных вопросах. Уолл-стрит просто кишела людьми подобного сорта. Их звали «дилетантами». Но теперь я был убежден, что у Каминского есть финансовый мотив. Если я открою счет в этом банке, он получит вознаграждение. Так вот где собака зарыта!

Словно прочитав мои мысли, Жан-Жак сказал:

– Мистер Камински всегда торопится высказать свое мнение по таким вопросам, как этот. Я нахожу это довольно странным, учитывая то, что он не может ничего ни выиграть, ни потерять от вашего решения. Ему уже выплачено скромное вознаграждение за то, что он свел вас с нами. Ни ваше согласие, ни отказ вести дела с нашим банком никак не повлияют на состояние бумажника мистера Каминского.

Я понимающе кивнул. Мне показалось любопытным, что Сорель не прибегает в своей речи к сослагательному наклонению. Он свободно владел английским языком, включая идиомы и прочие фразеологизмы.

Сорель продолжил:

– Возвращаясь к вашему вопросу, должен вам сказать, что швейцарские власти могут пойти на сотрудничество с американскими властями в одном-единственном случае – если инкриминируемое преступление считается преступлением также и в Швейцарии. Например, в Швейцарии нет закона, карающего за уклонение от уплаты налогов. И если мы получим от американских властей запрос по делу такого рода, мы не пойдем на сотрудничество с ними.

– Господин Сорель совершенно прав, – вмешался вице-президент банка, тощий маленький очкастый лягушатник по имени Пьер (или в этом роде). – Мы не имеем большого пиетета перед вашим правительством, не в обиду вам будь сказано. Но факт остается фактом: мы пойдем на сотрудничество только в том случае, если инкриминируемое вам является тяжким уголовным преступлением также и по нашим законам.

Затем в разговор вступил еще один Пьер – более молодой и лысый, как бильярдный шар. Он сказал: