Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Тебе не причинить больше страданий ни одной несчастной душе на этом свете, как бы ты ни пытался, потому что…

– Затянуто. Ройлотту надоест, и он, не дослушав, отправится спать. Не забывайте, стояла глубокая ночь…

У нас уже тоже давно стояла глубокая ночь. Минуло уже много часов с тех пор, как Элен покинула нас, а мы все работали и работали. Я завелся не на шутку, раскраснелся, отшвырнул воротничок, выкрикивал фразы и вообще ни за что не хотел отставать в поиске идей и всего прочего. Если не сам рассказ, то уж процесс его сочинения мне точно нравился все больше и больше. В написанное же я заглядывать побаивался. Боялся, что мне так все понравится, что со мною что-нибудь случится. Или что я зашвырну совсем еще свежее произведение в камин, и Холмс не сумеет меня остановить.

Уже не только давно стемнело, но и приготовилось светать, и миссис Хадсон в немного примятом чепце и с оттиском подушки на щеке несколько раз заглядывала к нам справиться насчет наших предпочтений то ли к ужину, то ли к завтраку, а мы только отмахивались нетерпеливо, кричали, чтобы она закрыла дверь, и все писали и писали, и мне все нравилось и нравилось… В итоге, собравшись с духом и перечитав все целиком от начала и до конца, я пришел в ужас. Нет, такое отправлять нельзя. Ни в «Стрэнд», ни куда бы то ни было еще. Детей это перепугает до смерти, а взрослые от хохота закатятся куда-нибудь за мебель. Такое совмещение стилей недопустимо. Что-то надо делать, как-то остановить Холмса с его творческим порывом. В итоге он сам собой то ли выдохся, то ли иссяк, и мы взялись придумывать название. По мысли Холмса заголовок должен был намекать на возмездие, справедливую кару, постигшую злодея. Были перепробованы «Раздавленная гадина», «Вырванное жало скорпиона» и тому подобные вещи, но Холмсу более всего понравился «Страшный конец ужасного удава» (или наоборот ужасный у страшного, не помню).

– Чем же он страшный? Хвост как хвост, – недоумевал я, тем более, что совсем недавно сам же, пусть и в рассказе, держался за это место.

– Причем здесь хвост?! Конец – это итог! Судьба, если хотите. Ужасный удав, это не удав, хоть он и есть в рассказе. Это сам Ройлотт! Своим удушающим коварством он уподобился удаву, и его постиг такой вот конец.

Вот, собственно, я и рассказал про продолжение, потому что на этом тогда все и закончилось. Естественно, никуда я свой рассказ не послал, хотя мое мнение о нем постоянно менялось. Иногда в очень хорошем настроении мне даже удавалось внушить себе, что в смысле раскованности и изобретательности он очень даже ничего.