Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Я высказался в общем смысле, – заметил Холмс, нисколько не сбитый язвительной интонацией барристера. – Пусть перечисленные вами навыки комментируют специалисты. – Хорошо, оставим пока этот вопрос. – Вынужденный уступить мистер Файнд постарался произнести слово «пока» так, чтобы верткий свидетель все отпущенное ему время провел в мучительном ожидании этого своеобразного дамоклова меча, но Холмс вдруг подхватил эту понятую всеми мысль в совершенно неожиданном ключе. Он принялся потешно озираться и задирать вверх голову, явно высматривая этот меч, и его комичное утрирование реакции на обещанную угрозу вызвало взрыв хохота. После того, как судейский секретарь призвал зал к порядку, покрасневший от неудовольствия мистер Файнд откашлялся с сердитым хрипом и продолжил: – Из вашего рассказа, свидетель, создается неоднозначное впечатление насчет направления угрозы. Даже если первоначально змея перемещалась из комнаты доктора в ту, в которой вы находились, еще неизвестно, с какой целью она ползла, и каким образом заполучила свободу. Вовсе необязательно, что ее науськал доктор Ройлотт, как вы намекаете своим изложением. Возможно, она сбежала от него, уползла незаметно. Возможно, она делала это не раз, и всегда это заканчивалось вполне мирно. Может, она частенько приползала полежать, понежиться, свернувшись клубком, на свое любимое место, то есть на ту кровать, где вы ее подкарауливали. Возможно, для нее эту кровать, пустующую после смерти Джулии Стоунер, и оставили. Иначе зачем она там стояла? Привычки змей не изучены настолько, чтобы можно было утверждать что-то определенное. Даже если эта змея была и впрямь ядовитой, вовсе не обязательно все должно было бы закончиться укусом. Я сказал «не обязательно», поскольку рассматриваю ситуацию без вашего вмешательства. Оно как раз и сказалось самым роковым образом. Потому что о влиянии вашего поступка на настроение и поведение животного можно судить как раз достаточно точно. Помимо того, что вы грубо избили несчастное и беззащитное пресмыкающееся, которое доверчиво без всякой задней мысли приползло скрасить ваше ночное одиночество, вы еще и, по сути, натравили его на живого человека. В связи с этим я хочу спросить вас, свидетель, не этот ли факт повлиял на ваше решение, когда вы давали показания инспектору Смиту? Решение умолчать, скрыть правду о причине смерти невинного доктора Ройлотта, по сути, убитого вами. Отвечайте! – Мое решение скрыть правду, вернее, не говорить того, на чем не настаивало следствие, продиктовано теми же причинами, что привели вас сюда, – с достоинством ответил Холмс, повернувшись к адвокату. – Я хотел тем самым избежать огласки, которая навредила бы не только покойному, вполне заслужившему своим поведением клеймо преступника, но и замечательному роду Ройлоттов. То есть, как и вы сейчас, я пытался защитить честь родового имени. – Решительным жестом Холмс пресек попытку мистера Файнда опротестовать его последние слова, а затем добавил к ним и другие, не менее впечатляющие.