Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Бумага внутри была той же, что и в конверте, кремовой, плотной. Она развернула его. И перед тем как начать читать, она мельком взглянула на текст. Первые же строчки ударили по ней волной стыда и боли, такой острой, что она сомкнула веки на мгновение, собираясь с силами. Она помнила. Она помнила каждое слово. Это было письмо, написанное не в порыве отчаяния, а в момент странного, хрупкого умиротворения, которое иногда накатывало между приступами горя. Письмо-признание. Самое сокровенное и самое уязвимое из всего, что она когда-либо писала ему. Она сделала глубокий вдох, почувствовав, как воздух дрожит в груди, и начала читать. Голос ее вначале был едва слышным, но постепенно набирал силу, становясь чистым, почти бесстрастным, как будто она читала клинический отчет о чужой болезни. – «Ян. Конец марта. На улице уже почти весна. Снег сошел, оставив после себя грязь и первые, робкие ростки травы в палисадниках. В моей душе тоже что-то оттаяло. Не радость, нет. Но какое-то… принятие. Тупая, ровная боль вместо острой, режущей. Я продолжаю ходить к психологу. Мы много говорим о контроле. О том, как моя потребность все контролировать вытекает из страха перед хаосом жизни. Из страха быть брошенной. Оказывается, это идет из детства, из каких-то там мелочей, которые я и не помнила. Неважно. Важно то, что я начинаю видеть картину целиком. Не только свою боль, но и механизм, который к ней привел. Я вижу, как сама, своими руками, своими требованиями, своими планами, строила ту стену, от которой ты в итоге оттолкнулся. Я требовала от тебя гарантий там, где их не может дать никто. Я хотела застраховать наше будущее от любых неожиданностей, а жизнь, как оказалось, состоит из одних неожиданностей. И теперь, когда туман обиды и гнева немного рассеялся, я могу признаться в том, о чем даже сама себе боялась думать вслух. Я ждала от тебя предложения. Да. Того самого. С кольцом, на колене, вся эта глупая, прекрасная мишура. Я ждала его уже почти год до нашего… до нашего конца. Я ловила себя на том, что рассматриваю витрины ювелирных магазинов. Прикидывала, какое кольцо могло бы мне понравиться. Представляла, как ты его даришь. Где, когда. У нас была своя скамейка в парке у пруда с утками. Я думала, что это будет там. Весной. Как раз сейчас, в марте, когда все цветет. Я даже намекала. Помнишь, мы как-то смотрели старый фильм про свадьбу, и я сказала, что традиционные торты – это скучно, а я хотела бы торт в виде чего-нибудь странного, в виде радиоприемника или старого глобуса? Ты посмеялся и сказал: «С тобой никогда не соскучишься». А я подумала: «Вот, он уже представляет нашу свадьбу». Какая же я была дура. Какая наивная, слепая, эгоцентричная дура. Я вложила в тебя, в наши отношения, весь смысл своей жизни. Сделала их проектом, главным проектом. А ты… ты был просто живым человеком. Со своими страхами, своими сомнениями, своим правом не хотеть того же, чего хочу я. И когда ты это право предъявил, я восприняла это не как честность, а как предательство.