Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

– В его голосе не было ни вчерашней жесткости, ни усталости. Был нейтрально-деловой тон, но без ледяной отстраненности. – Заходи, – пропустила она его, отступая в сторону. Он вошел, снял куртку, повесил. Поставил пакет на свободный стол рядом с футляром. – Вчера я оставил письма. Извини. Голова была… не в порядке. – Ничего, – ответила Лера. – Я их положила обратно. Они снова сели друг напротив друга. На этот раз между ними стоял пакет с выпечкой. Ян открыл его, достал два еще теплых круассана с миндальной начинкой и две маленькие картонные коробочки с кофе. – Не знаю, как ты сейчас пьешь кофе. Взял капучино. Если что, есть сахар. – Спасибо, – удивилась Лера. Этот простой, бытовой жест – принести кофе и выпечку – сбивал ее с толку. Это было слишком… нормально. Слишком по-человечески. Она ожидала продолжения вчерашней напряженности, а не этого подобия перерыва на ланч между сеансами психоанализа. – Капучино как раз. Они молча открыли коробочки, сделали первые глотки горячего кофе. Сахарный миндаль с круассана растекся по языку сладким, успокаивающим вкусом. На несколько минут воцарилось неловкое, но не враждебное молчание, пока они ели. Это давало передышку, возможность просто побыть двумя людьми в одном помещении, без немедленного погружения в пучину прошлого. – Ну что, – наконец сказал Ян, вытирая пальцы бумажной салфеткой. – Продолжаем? Лера кивнула, отодвинула коробочку от кофе. – Продолжаем. Ян вынул из конверта стопку писем и нашел следующее. Конверт был нежно-сиреневым, из плотной, фактурной бумаги – явно не блокнотный, а купленный специально, может быть, даже в подарок. На нем ее почерк был уже более уверенным, ровным, но в загибах букв все еще читалась внутренняя дрожь. Дата – середина января. – Твоя очередь, – сказал он, протягивая конверт. Лера взяла его. Конверт был легким, в нем явно был один лист. Она вскрыла его. Действительно, один лист, сложенный втрое. Бумага внутри была кремового цвета, с едва заметным водяным знаком в виде лилий. Она развернула его и перед тем, как начать читать, мельком взглянула на текст. Да, она помнила. Это было письмо, написанное после новогодних праздников, которые она провела с родителями, пытаясь изображать, что у нее все хорошо. Она откашлялась, собралась с духом и начала читать. Ее голос звучал ровнее, чем в первый раз, но все еще приглушенно, будто она боялась потревожить кого-то спящего. – «Ян. Январь. Прошло уже больше трех месяцев. Новый год встретила с родителями. Мама пыталась не спрашивать о тебе, но в ее глазах читались вопросы и жалость. Папа молчал и наливал мне коньяк. Было невыносимо. Я начала ходить к психологу. По совету подруги. Не знаю, помогает ли. В основном я говорю, а она кивает и задает вопросы, которые заставляют меня смотреть на все под другим углом. Она говорит, что моя потребность все контролировать и строить планы – это способ справляться с тревогой. Что я, возможно, пыталась контролировать и тебя, и наши отношения, потому что боялась, что они развалятся. Как в воду глядела.