Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Боюсь, что ты подтвердишь мои худшие опасения: что я просто трус и эгоист. Ян.» Он закончил и бросил письмо на стол, как будто оно обожгло ему пальцы. Он сжал руки в кулаки, уставившись в окно. Мускулы на его челюсти напряглись, он с силой сглотнул. Лера смотрела на него, слушая эхо его слов в своей голове. «Задушила точностью». «Ультиматум». «Сломанная кость». Она никогда не думала об их отношениях в таких терминах. Для нее это была любовь, а потом – предательство и бегство. А для него – ловушка, тиски, из которых он вырвался, чтобы не задохнуться. – Я… я никогда не говорила «не возвращайся», – тихо проговорила она. – Я сказала: «Если ты уйдешь сейчас, чтобы все обдумать, то давай не будем мучить друг друга звонками. Давай сделаем паузу. На неделю. Чтобы понять». Ян резко обернулся к ней, его глаза сверкнули. – Нет, Лера. Ты сказала именно так: «Если ты выйдешь за эту дверь сейчас, даже не пытайся возвращаться». Твои точные слова. Ты стояла в дверном проеме, бледная, вся дрожишь, и смотрела на меня так, будто я тебя предал. А я просто сказал, что мне нужно побыть одному, подумать. – Ты сказал: «Мне нужно время. От нас. От всего этого». Это звучало как конец! – голос Леры снова начал повышаться, в нем зазвучали старые, знакомые ноты обиды. – А «пауза» – это было мое предложение! Ты его даже не обсуждал! Ты просто развернулся и ушел! – Потому что ты уже все решила! – Ян ударил ладонью по столу, но негромко, сдавленно. Чашки прыгнули и зазвенели. – Ты уже нарисовала в голове нашу ссору, мое униженное возвращение, наши слезы и примирение! А я не хотел играть по этому сценарию! Я хотел… я хотел честности! С собой в первую очередь! Они тяжело дышали, глядя друг на друга через стол, как два боксера после первого раунда. Вокруг них сгустилась напряженная тишина, несколько человек за другими столиками украдкой поглядывали в их сторону. Их частная война вдруг стала публичной. Лера первая отвела взгляд. Она смотрела на два письма, лежащие на столе – ее синее в клеточку и его белое. Два взгляда на одну и ту же катастрофу. И они были такими разными. Как будто они расстались с двумя разными людьми, а не друг с другом. – Мы помним тот день по-разному, – констатировала она, и в ее голосе звучала невероятная усталость. – Да, – коротко бросил Ян. – По-разному. Он откинулся на спинку стула, провел руками по лицу. Когда он убрал руки, его лицо снова стало маской, но более усталой, потрепанной. – И что теперь? – спросила Лера. – Читаем дальше? Ищем осколки? Ян вздохнул, посмотрел на футляр. – Осколки, да. В записке он написал, что они пронумерованы. Давай посмотрим на саму шкатулку. Он осторожно открыл футляр. Разбитая красота снова предстала перед ними. При дневном свете кофейни перламутр переливался еще нежнее, а трещины и сколы выглядели еще более зловещими. Лера, как реставратор, не могла не приглядеться. Она наклонилась, стараясь не касаться предмета голыми руками. – Дай-ка, – пробормотала она, и Ян молча подвинул футляр к ней.