Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

– Ну разумеется, – отвечаю я и показываю Марии оптимистичный большой палец вверх.

– У кого вы берёте уроки?

– У Джека и Бонни Томпсонов. Они воевали вместе с отцом Марии. Даже на нескольких войнах, – говорю я, отслеживая успехи Марии: она лавирует между противниками и прорывается вперёд. Пасует. Ловит. И снова забивает. Мы с Бьянки аплодируем ей.

– Отец Марии воевал?

– Он был «Пилотом из Таскиги»[14], – говорю я.

– Ого.

– Как и Джек.

– А Бонни?

– Она научила летать их обоих, а затем ВВС позволили ей летать на транспортах, – я не могу смотреть на него, – она постоянно говорит, как гордится тем, что смогла послужить своей стране, но... – Я умолкаю. Просто не могу это произнести. Бьянки кивает. Делает глубокий вдох и складывает руки на затылке. Он смотрит на землю, и я вижу, как облачко дыхания паром поднимается в стылом зимнем воздухе. Когда он, наконец, начинает говорить, его голос звучит до боли добрым, и мне почти хочется, чтобы он звучал иначе.

– Так значит, это всё для того, чтобы стать лётчиком-истребителем.

– Всё посвящено тому, чтобы стать лётчиком-истребителем, – быстро и жёстко говорю я, почти рыча. Моя реакция шокирует даже меня. – О господи, прости. Я так... Ого, я... Похоже, я не вполне довольна тем, кем я, по моему мнению, была.

– Я даже не могу сказать, что начал тебя понимать, – говорит он.

Я смотрю поверх него, всё поле взрывается радостными возгласами после того, как Пьерр забивает свой первый в жизни гол и взлетает над плечами товарищей по команде. Мы с Бьянки рассеянно хлопаем другу, который наконец-то, после нескольких болезненных месяцев, освоил фликербол.

– Не думаю, что я сама понимаю, – говорю я, не в силах удержаться от смеха, потому что постоянно удивляюсь колебаниям своих эмоций.

– На чём летаешь? – спрашивает Бьянки, стремясь смягчить обстановку.

– «Стирман ПТ-17» 1942 года, – говорю я.

– Что?

– Его зовут «Мистер Гуднайт».

– Ты, должно быть, шутишь.

– Именно на нём учился летать Джек, так что на нём он сейчас учит летать нас.

– Поверить не могу, что ты держала это в себе, – говорит он.

– Если бы я рассказала тебе об уроках пилотажа, мне бы пришлось объяснять, почему я пошла на них, а если бы я объяснила, почему пошла на них, мне бы пришлось рассказать тебе весь наш план, а после того как я бы рассказала тебе весь наш план, мне бы пришлось стоять здесь и наблюдать за тем, как ты принимаешь решение не говорить мне, что план может не сработать, потому что ты хочешь пощадить мои чувства.

– И в чём конкретно заключается ваш план?