Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

И Джек, и Бонни протягивают мне руки, и я понимаю, что совершенно не знаю, что сказать. – Это... ого... рада знакомству, – вот и всё, что я смогла из себя, наконец, выдавить. А затем меня прорывает. – Если мне позволено будет спросить... что это за самолёт? – «Мистер Гуднайт»? – уточняет Джек. Я смеюсь. – Почему вы назвали свой самолёт «Мистер Гуднайт»? – спрашиваю я. – Поймёшь, когда полетаешь на нём, – подмигивает мне Джек. – Когда я полетаю на нём? – Это «Стирман ПТ-17» 1942 года, – вмешивается в разговор Бонни. – Я на таком тренировался, – добавляет Джек. – И ты будешь на нём тренироваться, – ухмыляется Бонни. Мы с Марией взволнованно переглядываемся. Биплан по-своему прекрасен, но мы как-то иначе представляли самолёт, на котором налетаем требуемые сорок часов. – Вы как-то иначе представляли самолёт для маленькой лётной школы, которую устроила Мария, да? – спрашивает Джек по пути в ангар, легко прочитав наши мысли. Мы входим внутрь, и все мои опасения мгновенно исчезают. Ангар тридцать девять выглядит в точности так, как я представляю рай. Внутри царят прохлада и тусклое освещение. Ангар больше любого здания. В одном укутанном тенями углу стоит прекрасный нетронутый «Т-41 Мескалеро». А у противоположной стены тусуются – подумаешь, какая ерунда – две гражданские «Сессны». А вот и тот «П51Д Мустанг», который я слышала – его двигатель, ныне разобранный, лежит на полу. На полу, под старым плакатом времён Второй мировой войны, на котором Капитан Америка призывает добрых граждан покупать облигации военного займа, разложены инструменты, детали двигателя, чистящие материалы и пропеллеры. Здесь царит контролируемый хаос. Это место прекрасно. Джек включает старое радио, легкомысленно оставленное на верстаке, и по просторному ангару проносится щелчок бейсбольной биты, а приглушённо звучащий диктор комментирует игру. – Итак, Мария говорит, что вы хотите получить лицензии пилота-любителя, чтобы присоединиться к «Летающим соколам», – говорит Бонни, включая старую кофемашину. Джек тянется к верхней полке и передаёт Бонни банку кофе и стопку фильтров. Бонни благодарит его, а он недовольно морщится: включенная им бейсбольная игра развивается неважно. – Да, мэм... пилот Том... миссис Том... – я запинаюсь и замолкаю. – Просто Бонни, дорогуша, – она смотрит мне прямо в глаза, – можешь звать меня Бонни. Я киваю и пробую снова: – Бонни. Она улыбается, и я просто таю. – Бонни во время войны летала на транспортных самолётах, – говорит Мария. – И научила меня летать, – добавляет Джек. – Я хотела летать на истребителях, но... – Бонни замолкает. Ей и не нужно продолжать. Мы знаем. – Вот и мы хотим, – говорит Мария. – Так вы думаете, что если попадете в «Летающие соколы», то... что? – интересуется Бонни. По всему ангару расплывается запах свежего кофе. Мы с Марией переглядываемся, потому что понимаем, как это прозвучит, если мы произнесём это вслух, особенно для Бонни. – То они передумают, – говорю я, стараясь выглядеть максимально уверенной. Мария согласно кивает.