Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

Где-то в глубине души я всегда знала, что моё место в кабине самолёта. Я просто на автомате думала, что для того, чтобы эта мечта стала явью, кто-то ещё – кто-то по-настоящему важный (в отличие от меня) – должен одобрить эту идею. Вот почему уважение кого-то вроде Дженкса так много значит для меня. Конечно, когда я сегодня забралась в кабину, то почувствовала себя большей собой, больше в мире с самой собой, более идеально готовой для будущих свершений, чем когда-либо в своей жизни. Но какая-то часть меня по- прежнему не хочет – не может – считать это свершившимся фактом, считать правдой, пока кто-то вроде Дженкса не озвучит свою экспертную оценку.

Но наблюдая за Вольффом, который был так уверен в себе, который настолько доверял своей интуиции, что не побоялся возразить Дженксу, я поняла, что мне всегда было проще полагаться на чьё-либо мнение обо мне, на оценку кого-то ещё, кого-то, обладающего достаточной властью и важностью, чем самой себя одобрить. Или, если пойти ещё дальше, потребовать, чтобы другие одобрили меня, нравится им это или нет.

«Позволь себе учиться». Слова патрульной Райт эхом отдаются в голове, и пока все дополнительные значения, которые они приобрели, не исчезли, я подхватываю их и прибиваю к доске объявлений у себя в мозгу.

Когда мы с Марией приходим в библиотеку МакДермотта для вечерних занятий, мозг уже кипит. Появляются Бьянки, Дель Орбе и Пьерр, и медленно, но верно наш стол заполняется книгами и бесчисленными листами набросанных от руки заметок, и вся эта масса знаний только после одного дня занятий.

За соседним столом сидит Нобл. Мы – ну ладно, я – приглашаем её присоединиться, но она вежливо (ну или с её версией того, как выглядит вежливость) отказывается. Уголок её рта изгибается в каком-то подобии улыбки, так что я бы сказала, её защита медленно сдаёт.

– Твой лётный инструктор рассказал тебе об авиашоу? – шепчет Мария в перерыве между заданиями.

– Нет, каком авиашоу? – спрашиваю я, отвлекаясь от записей.

– Я полагаю, что каждый учащийся академии обязан сходить на авиашоу, – говорит Мария.

Я жду подробностей, но в ответ слышу только тишину. Она смеётся.

– Звучит так, будто мне есть ещё что сказать, да?

– Определённо, – со смехом соглашаюсь я.

– Там будут «Громовые птицы», – добавляет Бьянки.

«Громовые птицы» – это как «Летающие соколы», только в миллион раз круче.

– Я слышал, они будут летать на новых «Ф-16» вместо старых «Т-38», – замечает Дель Орбе.

– Эй, эй, «когти» были неплохи, – возражает Пьерр, и все замолкают, – я видел их в Робинсе, в Джорджии. Моя семья ехала несколько часов, чтобы посмотреть на их выступление, и... – И Пьерр уносится в мир фантазий, который все мы знаем слишком хорошо.

– Дженкс был «Громовой птицей», – замечает со своего места Нобл.

Мы смотрим в её сторону. Она развалилась над залежами книг, крепко держа в руках карандаш.

– Что? – переспрашиваю я.

– Он подал в отставку? – любопытствует Бьянки.