Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

Мы примеряемся, складываем и перекладываем вещи, пытаясь как можно лучше подготовиться как к завтрашним испытаниям, так и к любой неминуемой инспекции казармы. Когда под самый конец ночи я, наконец, чищу зубы, то понимаю, что даже не могу вспомнить, было ли у меня сегодня во рту хоть что-нибудь. Но я знаю, что должна была что-то перекусить. Я помню, что видела целую прорву лиц и не меньше тысячи раз говорила фразы типа «Да, сэр» и «Нет, мэм». Я помню, что сдавала кровь и принесла клятву служить этой стране изо всех сил, и именно на присяге я, к несчастью, привлекла к себе нежелательное внимание Дженкса. Я сплёвываю пасту и полощу рот. В тишине и спокойствии ванной комнаты я опираюсь руками на холодную раковину и закрываю глаза. Я пытаюсь вспомнить звук двигателя таинственного самолёта, который услышала этим утром. Этот высокий монотонный гул и хриплый стон его двигателя. Я заставляю себя запомнить этот звук, словно колыбельную, которая будет напоминать мне, что, несмотря на пережитое, я всё ещё остаюсь собой. Всего лишь девчонкой, которая, пытаясь уснуть по ночам, пересчитывает самолёты вместо овечек. Я собираюсь с мыслями и возвращаюсь обратно в комнату. Мария сидит на своей кровати, скрестив ноги, и читает журнал. Закрывая дверь, я улыбаюсь ей, и она одаривает меня ответной улыбкой. Я хочу ей что-то сказать, хочу спросить, кем она хочет стать, когда вырастет, является ли это её конечной целью или всего лишь отправной точкой, хочу спросить, нервничает ли она, радуется или боится, а может быть, всё сразу. Затем до меня доходит, что сама я не смогла бы дать ответы на эти вопросы. Любимая учительница по истории в старших классах однажды сказала мне, что нельзя делать выводы, основанные на том, кем я не являюсь. Она сказала, что группе людей проще сблизиться на почве общей ненависти к чему-то или кому-то, чем на почве любви. Но в итоге группа, объединённая на почве ненависти, всегда будет слабее. Теперь я понимаю, она пыталась сказать, что в конечном итоге сильнее всего всегда будет любовь. Но знаете, в чём фишка с любовью, особенно с любовью к себе за то, кем ты являешься… Это тяжелее, чем ненавидеть себя за то, кем ты не являешься. Особенно, когда тебе восемнадцать. Я знаю, что дома я не вписывалась. Знаю, что в родном городе меня больше ненавидели, или по крайней мере не понимали, за то, кем я не являлась, чем любили за то, кем я была. И я хотела сказать Марии, хотела сказать самой себе, что тут я надеюсь не просто вписываться. Я надеюсь найти своё место. Надеюсь, что здесь меня полюбят. В кои-то веки. Я переставляю туалетные принадлежности, делаю последние приготовления к завтрашнему дню, а затем больше не могу держать всё в себе. – Много криков сегодня, – говорю я, стоя спиной к Марии. Не хочу видеть, как она разозлится из-за моих попыток заговорить с ней. Когда тишина в комнате затягивается на долю секунды дольше необходимого, я заставляю себя обернуться. Мария грызёт кончик ручки и смотрит на меня. Её лицо… Я не знаю…