Затем Джек, обходит вокруг стола, роняет один доллар в мою ладонь, а последний отдаёт Марии. – Они все отлиты в тот год, когда вы, малышня, родились, – говорит Джек, пока мы изучаем монеты. – Носите их с собой на удачу, – говорит Бонни, её взгляд устремляется в небеса. Джек достаёт из кармана свой собственный доллар, также поступает и Бонни. Они передают свои монеты по кругу. – Они так потёрты, что стали гладкими, – замечает Дель Орбе, поглаживая пальцем плоскую поверхность монетки Бонни. – Ну, в тот год нам было нужно очень много удачи, – говорит Бонни, притягивая к себе Джека. – Думаю, дело было не только в удаче, – замечает Мария. – Нет, дорогуша, – возражает Джек, – иногда дело было только в удаче. – Много хороших мужчин и женщин так и не вернулись домой, – говорит Бонни. Наш стол погружается в молчание. – Спасибо вам, – Бьянки сжимает монетку с искренним восторгом. Дель Орбе и Пьерр еле выдавливают из себя слова благодарности и с новообретённым благоговением прячут монеты в карманы. – За всё, – добавляю я. – За столь многое, – почти неслышно добавляет Мария. – Что бы ни случилось дальше, вы должны всегда помнить, кто вы такие. Вы – те, кто вы есть, а не те, кем вам говорят быть, – говорит Бонни. – А теперь, пока вы все, неженки, не захлебнулись слезами, давайте есть вишнёвый пирог, – угрюмо говорит Джек. Я готова поклясться, что видела, как он смахивает что-то с краешка глаза, но не имеет смысла поднимать вопрос – если я спрошу об этом, он заверит меня, что смахивал мошку, пылинку или грязь. Старый добрый Джек. – Кто хочет десерт с мороженым? – спрашивает Бонни. Мы все тянем в воздух руки.