Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

Эрик и Том наклоняются поближе, когда Бонни рассказывает им историю о грузовой миссии в самом конце Второй мировой войны, которая пошла совершенно не по плану. Мерцают лампы. Струится музыка. Я отхлёбываю лимонада и кладу в рот порцию картофельного салата Бонни. Вот что такое семья. Вот что значит найти своё место в жизни. Вот что значит любить и быть любимой. – Эй, Дэнверс, ты вообще с нами? – спрашивает сидящая справа Мария. – Хмм? – не понимаю я, возвращаясь обратно на землю. – Ты витала в облаках, – с усмешкой замечает она. – Я просто счастлива, – отвечаю я, пихая её в бок. – Я тоже, – соглашается она. Мы сидим в дружеской тишине. – Так что, по-твоему, имел в виду Джек, когда говорил, что кота можно свежевать по- разному? – спрашиваю я. – Ииии вот ты снова с нами, – со смехом говорит она. – Я всё ещё я, ты же знаешь, – насмешливо замечаю я. Мария делает глоток из своего стакана. – Я хочу сказать, они уже какое-то время даже не приветствуют весь наш план касательно первых женщин за штурвалами истребителей. Я киваю: – Да, но я замечаю, как они переглядываются всякий раз, как мы поднимаем эту тему. – Бонни говорила со мной, пока мы готовили макароны с сыром, и я не знаю, всё обрело реальность само собой. – Мария наклоняется через меня, чтобы привлечь внимание Бонни. – Бонни, я тут рассказывала Кэрол о нашей с тобой беседе. – Думаю, я пока не готова оставить свою мечту, – признаюсь я. – И что же это за мечта? – интересуется Бонни, ставя на стол чашечку со сладким чаем. Она опирается рукой на спинку стула Марии, наклоняясь к нам ещё ближе. – Стать пилотом истребителя, – говорю я более слабым голосом, чем мне бы хотелось. – Так что же получается, когда ты была маленькой девочкой и парила у себя на заднем дворе, как можно шире распахнув руки... ты мечтала летать на истребителях? – мягко спрашивает Бонни. Я задумываюсь об её вопросе. – Нет, мэм, – признаю я. – Так в чём же тогда заключалась твоя мечта, дорогуша? – интересуется Бонни. – Летать... просто летать, – признаюсь я, вспоминая рисунок Нобл и последовавшее за этим – по всей видимости, временное – прозрение о том, что мне необходимо заново почувствовать ту искреннюю страсть к полётам, которая была у меня в детстве. – А затем кто-то пришёл к тебе и сказал, что один конкретный вид полётов важнее всех остальных, и тогда-то твоя мечта перестала быть мечтой и стала... – подсказывает Бонни, поглядывая с Марии на меня и обратно. – Способом показать себя, – монотонным хором отвечаем мы, абсолютно удивлённые тем, что снова пришли к тому же. – Способом показать себя, – повторяет Бонни, демонстративно кивает, обнимает Марию и легонько сжимает её за плечи. – Тебе, а вовсе не им, предстоит определить, кто ты такая. – Но это нечестно, – ворчит Мария, гоняя по тарелке последние кусочки еды. – Нечестно, и дальше что? – спрашивает Бонни. Мы с Марией обмениваемся взглядами, всматриваясь в лица друг друга в поисках ответа. – Мы не знаем, куда двигаться дальше, – признаётся Мария.