Чтение книги: Неукротимая Оса. Свет надежды

Так продолжалось пункт за пунктом: блестящее и совершенно случайное сочетание венгерских традиций, европейского восприятия американских традиций, обыкновенные события из жизни матери и будущей дочери и всего того, что могли бы включить только генетик и энтомолог [Обучение жуков. Логично, не правда ли?]. Наде это понравилось. Больше, чем многие вещи, которые она любила.

Надя поспешно вытерла слезу, упавшую на страницу. Она фыркнула и тяжело моргнула, пытаясь взять себя в руки. Она чувствовала сразу много всего разного, и ей было трудно ясно мыслить из-за вихря в мозгу. Она была в восторге. И она была взволнована. Это было лучшее из всего, что у нее осталось от матери. Надя в основном слышала о ее судьбе, а не о ней самой. И вот она, Мария, на каждой из этих страниц. Надя внезапно поняла, что они обе любят Франкенштейна. Это было невозможно. Это было чудо.

И все же Наде было отчаянно, опустошающе грустно. Печально, что ее матери так и не удалось сделать ничего из этого списка. Печально, что Надя так и не сделала это вместе с. ней. Печально, что у нее был этот список, хотя она и была в него влюблена. Но это единственное, что у нее осталось, и этого было недостаточно, чтобы по-настоящему узнать маму. Ее не было здесь, чтобы они вместе послушали группу ABBA, посмеялись, поиграли под дождем, понюхали и узнали, что она думает о Lucky Charms Хэнка. Такого ученого, как Надя, это чувство... сбивало с толку. Это казалось научно недостоверным, как попытка узнать призрак. Как будто не было физического эксперимента, который она могла бы провести, чтобы по-настоящему узнать свою мать. Все было так хорошо, так ужасно и...

Возможно, впервые Надя почувствовала глубокую пустоту подлинного знания, понимания того, что она утратила, потеряв мать. Эти слова ее матери заставили Надю почувствовать себя более реальной, чем когда-либо прежде. И на одном дыхании исчезло еще больше.

Надя знала, что еще до первого вздоха ее любили. Целиком. Безусловно.

Судорожно вздохнув, она сосредоточила все свои силы на том, чтобы не рухнуть под тяжестью свалившихся на нее чувств. Это было счастье, и глубокая печаль, и любовь, и потеря, и радость, и боль. Было ощущение, что ее семья все еще была ее частью, и она чувствовала себя неизмеримо одинокой, больше, чем кто-либо во вселенной, и совершенно одинокой в единственном месте в мире, где она была почти неприкосновенной – неотразимой, к сожалению или к счастью.

С треском Надя закрыла дневник. Она могла провести эксперимент, чтобы узнать свою мать. По крайней мере, немного. Встав с обновленным чувством цели, Надя знала, что у нее есть: новый список, который нужно добавить к своему – и без того бесконечному – списку дел. Красная Комната лишила ее всего: детства, родителей, шансов быть крутым американским подростком, – но лишь до этого момента. А этот список – это был путь Нади вперед. Новый способ вернуть то, что она потеряла, и построить свое будущее. Это все, чего ей не хватало в доме и все это время ждало ее внутри.