Чтение книги: Неукротимая Оса. Свет надежды

За исключением второй истории, полной... всяких мелочей. Старая спальня ее отца, дверь в которую она всегда оставляла закрытой. Ванная с нерабочей душевой кабиной, как и той, что в подвале. Вторая спальня была превращена в нечто вроде склада лабораторного оборудования, по большей части опустевшего, с тех пор как Надя, взволнованная от увиденного здесь, впервые въехала. И запасная спальня, сплошь уставленная фарфоровыми куклами, которые, как Надя знала, все остальные презирали (очевидно, из-за того, что они грозились ожить под покровом ночи и совершить ужасные зверства), но которые Надя находила очаровательными, даже если их мертвые глаза вызывали беспокойство. Она была привязана к ним так, как мог быть привязан только воспитанник программы подготовки убийц против собственной воли: в Красной Комнате ей никогда не разрешали иметь куклу, и она полагала, что это более чем компенсировало ее дефицит детства. Надя решила, что оставит куклы напоследок. С ними она чувствовала наибольшую личную связь в доме, хотя коллекция принадлежала не ей.

Вместо этого Надя повернулась и посмотрела на дверь в комнату отца. Она открывала ее только раз, когда впервые вошла, и так же быстро закрыла снова. По сути, она без спроса вселилась в дом своего мертвого отца, и подсознательно это сидело в ней. Его вещи были повсюду. Но во вторжении в его спальню было что-то особенно жуткое и вероломное.

Она знала своего отца по его вещам, но у него была и другая сторона. Ей она тоже передалась; в случае Хэнка это была неуправляемая стихия, и о ее проявлениях Надя могла думать только с ненавистью.

Хэнк, находящийся в глубоком биполярном приступе, набрасывается на Джанет. Ругает ее.

Бьет ее.

Надя вытянула руки по бокам и сжала кулаки. Если совсем начистоту, она не хотела открывать дверь в спальню своего отца, потому что боялась найти эту его сторону, спрятанную в заплесневелых занавесках, в щели между подушками или за комодом. Она боялась, что, вдохнув пыль, почувствует знакомый запах. Боялась, что найдет частицы этой его стороны и обнаружит, что они совпадают с ее собственными, что посмотрит в его пространство как в зеркало и до смерти ужаснется, увидев себя в отражении.

Она глубоко вздохнула. Она – не ее отец. Она знала, что происходит в ее голове, и справлялась с этим. Она не несла ответственности за действия отца, только за свои. У нее была работа, и она никогда раньше не позволяла страху себя остановить.

К счастью, музыка сопровождала Надю на пути вверх по лестнице; это поддерживало в ней силы, даже когда она начинала чувствовать себя подавленной.

«Хорошо, Надя, – сказала она себе, и ее голос почти затерялся в пульсирующем ритме. – Пора браться за работу».

НАДЯ ЗАКРЫЛА за собой дверь, оставив музыку в коридоре. Казалось, все здесь застыло во времени. Держась за дверную ручку, она несколько раз приподнялась на пальцах ног, вбирая в себя все.