Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Она растерянно качает головой. Более того, она отступает назад, не отвечая на его протянутые руки. Она смотрит на дедушку, переводит взгляд на Питера, а потом на меня. Я не понимаю, в чем дело, может, я запутался в происходящем, может, я просто ничего не понимаю, а может, я все еще надеюсь до нее достучаться. Я видел нечто подобное в ее взгляде: где-то под металлической броней бьется доброе сердце. Как бы преданно Скворец ни выполняла задания дедушки, возможно, для нее не все потеряно. Я шагаю вперед и протягиваю в ее сторону руку, будто говоря:

Постой…

И не знаю, что именно хочу сказать.

Постой, не уходи?

Постой, не паникуй?

Постой, давай обойдемся без нервных срывов?

Однако, похоже, все это произойдет сейчас разом, и Стервятник продолжает ей что-то объяснять:

– Внучка, никому из этих людей нет до нас дела. Все они на их стороне. Никто не примет тебя, никто не накормит и не оденет, если будет нужно. Никто из них не придет спасти тебя, если ты будешь истекать кровью в переулке. Что бы с ними ни произошло… это просто не очень приятный и не очень удачный побочный эффект нашего плана. Не забывай… кто на твоей стороне.

Скворец вырывается из его рук, недовольно фыркнув, бежит к краю крыши и прыгает вниз.

Я это уже видел: я стою в башне ЩИТа, смотрю как она прыгает из окна с чемоданом, который, как мне кажется, я больше никогда не увижу. В тот раз я ее упустил. Почему? Я знал, что она летит быстрее меня. Я знал, что не поймаю ее и надеялся найти ее снова… рано или поздно.

А теперь?

Теперь я не буду полагаться на случайности.

«Я из тех, кто не сдается».

Да, это про меня, решаю я и бегу к краю: Человек-Паук, который не сдается. Я слышу, как Питер кричит мне:

– Майлз!

Но мне некогда отвечать.

Его голос доносится до меня, когда я уже в воздухе. На долю секунды мир будто замирает и я, зависнув в небе, смотрю на черный океан птиц, которые когда-то были людьми, а сейчас хлопают крыльями, клюют последних оставшихся горожан, охотятся на пытающихся убежать и заполняют улицы новыми чудовищами. Делая сальто, я вижу перевернутые вверх дном дома, мои лицо и плечи овевает ветер, и ночная прохлада опускается на город. Я не свожу взгляда с расправленных крыльев Скворца, которые уносят ее ввысь.

На этот раз я готов. Я лечу за ней.

Она так быстро виляет между домов, и я начинаю сомневаться, что успею, особенно наблюдая, как солнце постепенно прячется за горизонтом. Оранжевые всполохи тухнут, и небо темнеет.

Фонари внизу просыпаются, и я не понимаю, почему на улицах так мало света.

В Нью-Йорке никогда не бывает темно.

А потом, стреляя паутиной и пролетая по очередной дуге, я с ужасом понимаю, чего не хватает, и страх заполняет пространство, где раньше была растерянность.

Нет фар.

Лишь в редких окнах горит свет.

В домах почти никого.

И никто никуда не едет.