Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

– Хорошо, мам, – отвечаю я. Это ложь. Но я ведь не могу выйти из общежития, если я и так не там, верно? Так что… формально я не соврал. – Ладно мам, мне пора.

– Нет, стой, Майлз!

Мне приходится повесить трубку. Нужно перезвонить Питеру и выяснить, где он. На улицах Нью-Йорка тысячи зомби-птицелюдей, а он один. Человек со способностями паука. А я – второй.

И я знаю, я бы один не справился.

Эти существа откуда-то появились, и я абсолютно уверен – настолько, что рискнул бы поставить на кон свой диджейский пульт (а это самая дорогая мне вещь) – за этим стоит Стервятник. И его внучка.

Я поворачиваю за угол, и передо мной открывается жуткий вид на Таймс-сквер: черных птиц, перьев, когтей и клювов там больше, чем людей. Они заполняют всю площадь сплошной пеленой, и невозможно разобрать, где кончается одно существо и начинается другое.

Я пролетаю над площадью, стреляя паутиной в клюв одного из пернатых существ, и захлопываю ему пасть, пока клюв не успел пробить лобовое стекло машины и сомкнуться на шее пожилой леди на водительском сиденье.

– Майлз! – кричит из телефона Питер. – Как там у тебя?

Ладно, понимаю, он хочет убедиться, что я жив-здоров, он мой наставник и все такое, а город усыпан злобными приспешниками Стервятника, но неужели нужно сначала спрашивать обо мне, а не просить о помощи? Если Питер хочет видеть меня супергероем, может, стоит немного больше на меня полагаться?

Я не хочу навсегда остаться ребенком, за которым нужен глаз да глаз.

– Да, – говорю я. – у меня все отлично. Ты как?

– То же самое, – с трудом выговаривает он.

– Да, очень похоже, – говорю я. – Я на Манхэттене. Где тебя?…

Не успев закончить, я замечаю Питера – крошечное пятнышко на углу огромного телевизионного экрана, на котором идет реклама ежедневной доставки свежих яиц. Думаю, захочу ли я после сегодняшнего вообще слышать о чем-то птичьем – о перьях или яйцах, о чем угодно.

И тут мне приходит в голову другой ужасный по сути своей вопрос. Если эти наноботы изменяют ДНК… значит ли это, что все они теперь могут нести яйца?

Я содрогаюсь от этой мысли и стреляю следующей ниткой паутины.

– Питер, вижу тебя, – говорю я и замечаю, как за его паутину цепляется очередная птица и резко дергает. Надеюсь, его плечи на пострадали.

Но вдруг у него появляется проблема посерьезнее.

Питер несется прямо на птицу, они сталкиваются в воздухе и летят вниз. В панике я ныряю за ними, стреляя паутиной так, чтобы она их поймала и прикрепилась к зданию, а еще одной ниткой цепляюсь за крышу другого.

Питер и птица падают в мой паутинчатый гамак, меня подбрасывает в воздух на двух нитках, а потом дергает вверх и вниз. Я зажмуриваюсь и жду, пока меня перестанет трясти и мир остановится, потом открываю глаза и вижу, как Питер выпрыгивает в мою сторону. Он приземляется на углу крыши, к которой я цепляюсь паутиной, и с растопыренными конечностями повисает на краю.

– Привет, – бодро здоровается он посреди пернатого Армагеддона.

Я улыбаюсь.

– Как дела?