Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Видя его эмоции, я закатываю глаза, но позволяю ему осознать происходящее. Ганке сжимает кулаки и от волнения трясет ими перед собой, издавая невнятные визги.

– Здравствуйте, мистер… Человек-Паук, – дрожащим голосом здоровается он. – Ох, блин, это лучший день в моей жизни!

– Серьезно? – интересуюсь я.

Я вполне понимаю, насколько волнующе для него узнать не только, что я знаком с Человеком-Пауком, но и сам – Человек-Паук, однако на наших глазах пернатые чудовища только что напали на двух людей – один получил укусы в предплечье и запястье, – которые теперь направляются прямиком к нам.

И у них растут крылья.

Ганке пугается, замечая, как укушенные вырастают еще сантиметров на пятьдесят и выпускают из спины пернатые крылья, которые рвут их одежду на части и расправляются в воздухе. Сквозь кожу на руках и ногах пробиваются перья, ноги вытягиваются и заостряются, поблескивая на солнце. Существа запрокидывают головы и издают дикие вопли, позволяя рассмотреть жилистые шеи серого, как и все их тело, цвета. Ноги тоже растут, разрывая обувь, и вот уже когти размером с нож мясника скребут по асфальту. Все шире расправляются крылья, пока не перегораживают всю проезжую часть. А затем они оба смотрят на нас серыми стеклянными глазами.

К нам приближается и бывший мистер О’Флэниган, и я, отступая назад, путаюсь в собственных ногах. Я умудряюсь не упасть и бросаю взгляд на Ганке.

– Эй, Человек-Паук, – выдавливаю я из себя, прочищая горло. – Это не просто люди-птицы. Это зомби-птице-люди.

– Что-что? – в голосе Питера слышна паника. Из телефона до меня доносятся звуки битвы. Вот удар, вот падение.

– Не позволяй им тебя укусить!

Оказывается, птицелюдям не нравятся крики: мистер О’Флэниган прижимает голову к плечам и смотрит на меня сверху. Я замечаю, что его глаза подернуты тонкой голубой пленкой. Я упираюсь во что-то спиной, оглядываюсь и понимаю, что это брошенное такси. Идти некуда.

Я отклоняюсь назад, а он наступает и наступает.

И этот взгляд…

Я вижу свое отражение в его глазах и, приглядевшись, замечаю, что нечто в глазном яблоке как будто… движется. В ней плавают крошечные подвижные точки, и создается впечатление, будто глаза плавают сами в себе, более того – тонут.

Наноботы, понимаю я.

Легкие горят, все мое тело будто охвачено огнем, на лбу выступает пот, а сердце вот-вот выскочит из груди.

– Так, слушай, – говорю я Ганке. – На счет «три» поворачиваемся… и бежим. Ты – по улице, а я – в переулок, надо переодеться. Договорились?

Он кивает.

– Можешь на меня положиться. Как всегда.

Раздается жуткий скрип.

– Ганке, бежим!