Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

«БАБУШКИНА пиццерия» так же хороша, как раньше. Самая нежная в мире хрустящая корочка, самая масляная коробка, самый тягучий сыр, самая острая пепперони, самые насыщенные оливки и лучшие из моих воспоминаний. Я вгрызаюсь в первый кусок и вспоминаю, как сидел с отцом на кожаном диване в нашем доме в Бруклине и рассказывал ему все на свете. Последний раз такое случилось год назад. По меньшей мере. Около года и пары месяцев назад, если хорошенько подумать. В тот день была научная ярмарка, а моя поделка, которая должна была показывать, из чего можно получить больше всего электричества, не заслужила мне даже половины той похвалы от учителей и директора, на которую я надеялся.

Оказалось, им гораздо интереснее, какая плесень быстрее растет в помещении, а об этом рассказывал парень по имени Джером. Он выиграл и посрамил всех остальных участников.

В общем, мне ничуть не понравилось вставать в самую рань, чистить картофель и цукини и готовить комок спагетти – чтобы все это было свежим и не воняло на столе, – а потом выяснять, что потратил силы впустую.

Но когда папа принес домой нашу любимую пиццу и мы устроились на диване в гостиной, мое разочарование растворилось неожиданно быстро. Мне сразу стало лучше, как будто шарик злости, который все надувался и надувался, резко лопнул и пропал.

Сейчас я сижу напротив Питера за столом в красно-белую клетку, а он жует гавайскую пиццу с обычным беконом вместо канадского, потому что считает, что канадский бекон – не бекон, а обычное мясо и стоит запретить законом так его называть.

Я надеюсь, что волшебство «Бабушкиной пиццерии» сработает и сейчас.

– Итак, – говорит Питер, прикрывая рот рукой, чтобы не показать мне во всей красе полупережеванный кусок пиццы. – Поговорим?

– Давай, – соглашаюсь я, откусывая свою «Пепперони». – С чего начать?

– Ну, наверное, с того, что тебя больше всего беспокоит.

Ох, да это же все разом. Я опростоволосился в башне ЩИТа. Стервятник и его внучка знают парня, который может вспомнить меня и выдать, если я окажусь недостаточно осторожен в отделении П.И.Р.

Вороны, так они себя называли.

А еще Ганке не очень поверил моим оправданиям о проникновении в комнату общежития, и на уроках сосредоточиться сложно из-за супергеройских дел, в которых успехи у меня не очень…

Я глубоко вздыхаю и откидываюсь на мягком диванчике, снова кусая пиццу и решая, с чего же именно мне начать.

– Ну, – говорю я. – Наверное, интересно, что мы столкнулись с крылатыми злодеями в один и тот же момент.

– Слишком уж интересное совпадение, – отвечает Питер, протягивая руку за новым куском. – Может, Стервятник собрал какой-нибудь аппарат для клонирования?

– Нет, нанял помощницу, – сообщаю я. – Голубь… В смысле, Скворец – его внучка.

Питер замолкает и удивленно хмурится.

– Она называет его дедушкой.

– Что? У Стервятника есть родственники? Быть не может.

– Тебя это удивляет? – спрашиваю я и снова откусываю пиццу.