Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Я задерживаю на нем взгляд, и мне все равно, что сейчас на нас смотрит весь зал. Может ли быть, что Стивен, этот обозлившийся подросток, сидящий напротив меня, в кофте с изображением белых крыльев – один из Воронов? Да нет, не может! В башне ЩИТа преступница была одна. Хотя, возможно, из-за моей полной супергеройской негодности ей просто не пришлось звать подмогу. Возможно, она понимала, что справится со мной сама. Я сжимаю ручку кофейника до боли в пальцах, стараюсь стряхнуть с себя впечатление от мыслей и вернуться к реальности.

И вдруг, будто так и задумано, в кармане жужжит телефон.

– Мне жаль, что ты так считаешь, – говорю я, киваю и отворачиваюсь. – Но, если передумаешь, говори.

Я возвращаюсь в кухню, ставлю кофейник в кофемашину и опираюсь на стойку.

Стивен… должно быть, в команде злодейки, кем бы она ни была. Боже, столько деталей, и неясно, как собрать из них картинку. Если Стервятник был в Галерее фотожурналистики, Голубь в башне ЩИТа, а Стивен в камере заключения, как он так быстро с ними связался? И зачем им было вламываться в «Террахил»?

И что нужно было красть в магазинчике бытовых товаров? Веревку? Изоленту? Перцовый спрей? Я снова пытаюсь стряхнуть с себя задумчивость, потому что все это какая-то чушь. Будь Стивен одним из Воронов, он мог бы достать крюки и механические крылья. И не нужно было бы идти за всем этим в магазин.

– Привет, – здоровается Питер, заходя в комнату и отвлекая меня от мыслей. Видимо, я выгляжу более рассеянным, чем мне кажется, и Питер говорит: – Наверное, ты уже устал отвечать на вопрос, как у тебя дела? Просто скажу, что тебе бы не помешал традиционный бруклинский обед с пиццей.

Я смотрю на него, ничего не понимая, и вдруг осознаю, что в животе у меня довольно пусто и пообедать было бы просто отлично. Возможно, заодно и в голове прояснится. Питер всегда помогает распутаться, если я запутался.

Я, снова задумавшись, медленно киваю.

– Много всего накопилось, – признаюсь я.

– Пойдем в «Бабушкину пиццерию»?

Когда у меня выдавался тяжелый день, папа именно там чаще всего покупал пиццу. «Пепперони» с оливками. Всегда. Сейчас я бы съел именно ее, пока разбираюсь во всех последних событиях.

Я киваю и иду за курткой.

– Да, – соглашаюсь я. – Давай туда и пойдем.

Пока я одеваюсь, успеваю проверить сообщения.

ГОЛУБЬ: Встречаемся на крыше Нью-Йоркской библиотеки через десять минут.

Десять минут?!

– Эм. Питер?

– Что? – спрашивает он, накидывая куртку. Я чувствую себя виноватым в том, что бросаю его, но, может быть, когда все это кончится и я узнаю важную информацию, он меня поймет.

– А можем завтра сходить? Мне мама написала, она просила… она хочет… со мной пообедать.

«Просто отлично, Майлз, ничего убедительнее ты, конечно, придумать не мог».

– Да, хорошо, – отвечает он. – Зато теперь я смогу съесть салат. Но завтра – обязательно пицца, договорились? Хорошего вечера.

Почему он постоянно такой спокойный?