Чтение книги: Код Атланта

Доставляем их одним вектором, но активируются они последовательно, по сигналу малой молекулы-индуктора. Это сложнее, но безопаснее в плане неспецифичности.– Это безумно сложно, Лиам, – прошептала Ева.– У нас нет выбора. Мы собираем пазл, и на кону – не просто грант, а сама идея. Аарон, начни моделировать процесс на цифровом двойнике клетки. Нам нужно предсказать все возможные побочные эффекты.Ночь снова застала их в лаборатории. Финч, отойдя к окну, смотрел на тёмную гладь озера Ланьер, по которой скользили огни редких машин. Он думал не о правлении, не о Вандервиль, не даже о прорыве. Он думал о лице своего отца, размытом временем и болезнью, который умер от рака поджелудочной железы, когда Лиам был ещё студентом. Он думал о беспомощности, которая съедала его тогда изнутри. Он дал себе слово найти другой путь. Не путь солдата, истребляющего врага ценой разрушения поля боя (организма), а путь сапёра, обезвреживающего мину с ювелирной точностью.«Пап, – мысленно произнёс он, – мы близки. Мы пытаемся не убить твою болезнь. Мы пытаемся понять её язык и переубедить».Вернувшись к столу, он увидел, что Ева заснула, положив голову на клавиатуру, а Аарон, уставившись красными глазами в монитор, строил новую модель. Финч налил три чашки крепчайшего кофе. Цена понимания была высока. Она измерялась в бессонных ночах, в колоссальном давлении, в риске потери всего. Но альтернатива – смириться с тупиком – была неприемлема.– Ребята, – тихо сказал он, ставя чашки рядом с ними. – Ещё один рывок. Не для Вандервиль. Не для «Фармакорп». Для тех, кто ждёт, что мы, наконец, станем умнее этой болезни.Они подняли головы. В их усталых глазах вспыхнул тот же огонь, что горел в глазах Финча. Лаборатория №7 снова погрузилась в работу. Звёзды над озером медленно смещались, отсчитывая время, которого было так мало. Но внутри этих стен создавалось нечто, что могло перевернуть отсчёт для миллионов. Они собирали «Код Атланта» по кусочкам, и каждая неудача, каждая проблема с ферментами или алгоритмом была не провалом, а уточнением пути. Они учились говорить на языке рака, чтобы произнести всего три слова: «Стой. Вспомни. Умри».И в тишине лаборатории, под мерцание экранов, эти слова начинали обретать форму.Глава третья: Дыхание демонаДве недели спустя атмосфера в Лаборатории №7 напоминала центр урагана – деловито спокойный, но с колоссальным внутренним напряжением. Они работали на пределе, выжав из отведённых Вандервиль трёх недель каждую секунду. Воздух был густ от запаха озона, культуральных сред и немой тревоги.«Умный вектор», который в шутку уже прозвали «Почтальоном», лежал в криохранилище в виде бесцветного раствора в десятке миниатюрных пробирок. Его создание стало титанической работой Евы и команды биохимиков. Двухкомпонентная система ферментов, активируемая индуктором, была гениальным, но хрупким решением. Первый компонент, «Пробудитель» (dCas9-TET1), должен был активироваться через 24 часа после введения, начав стирать «молчащие» метки с генов-супрессоров.