Чтение книги: Дни Киберабада

Старики и не ждали ответа – им просто хотелось поворчать и показать мальчишке-умнику, что и он не все знает.– Ну, лишь бы нам их не видать, – приговаривали они, когда Санджев в ответ разражался речами о преимуществах беспилотника «Райтеон 380 Рудра» или разведывательного механизма «Акху» над любым бойцом-человеком. Они полагали, что «Битва в лесу Бора», уже уходившая в прошлое, останется единственным сражением сепаратистской войны, какое придется увидеть Ахрауре.– К чему все это было? – спрашивали люди. – Чего они хотели?Ответ они узнали два дня спустя, когда на полях почернели и засохли посевы, а скотина, до последней дворняги, передохла от мора.Санджев бросался бежать, едва машина сворачивала на Зонтичную улицу. Их машина сразу бросалась в глаза – большой военный «хаммер», раскрашенный в черный цвет Кали[6] и разрисованный поверх светящимися языками пламени, которые словно мерцали, когда они проезжали мимо. Но еще проще было узнать их на слух: всякий узнавал металлическое «туд-туд-туд», превращавшееся в звон гитар и вопли духовых, когда они опускали окна, чтобы заказать еды – еды навынос. И Санджев был тут как тут.– Что вам угодно, сэр?С переезда в Варанаси он стал хорошим бегуном. После гибели Ахрауры все переменилось.Последнее, что совершила Ахраура перед смертью, – заслужила строчку в новостях. Деревня оказалась первой пострадавшей от нового вида атак. Их прозвали разносчиками чумы и представляли себе мрачными людьми в комбинезонах-«хамелеонах», медленно шагающими по полям, простерши руки, словно для благословения, но сеющими болезни и гибель. То была стратегия отчаяния: отнять у сепаратистов все, что возможно. Но эффективность ее оказалась невелика – после первых нескольких атак разносчиков чумы узнавали с первого взгляда и немедленно расстреливали.Но Ахрауру они убили, и, когда пала последняя корова, а ветер унес засохшие листья в желтом облаке пыли, люди покинули деревню. В машинах и грузовиках, на фатфатах[7] и на сельских автобусах они добирались до города, и, хотя все клялись держаться вместе, семья за семьей терялась в десятимиллионном Варанаси, и Ахраура окончательно умерла.Отец Санджева снял квартиру на верхнем этаже многоквартирного дома на Зонтичной улице и вложил все сбережения в заведение, где подавали пиво и пиццу. В городе только и нужны были пиццы да пиццы, а самосы,[8] тидди-хопперы и расгулу[9] здесь не ели. И еще пиво: «Кингфишер», «Годфазер» и «Бангла». Мать Санджева немного шила и давала уроки хороших манер и санскрита – она выучила язык ради молитв и обрядов. Бабушка Бхарти и младшая сестра Прийя прибирались в конторах нового сияющего Варанаси, возносившегося хромом и стеклом над облезлыми домишками Старого Каши. Санджев помогал обслуживать посетителей под рядами высоких неоновых зонтов, которые не защищали ни от дождя, ни от солнца, зато привлекали гуляк, ночной народ, бадмашей[10] и девиц. По этим зонтам улицу и назвали Зонтичной.