Стволы спрятались, орудийные порты закрылись, боевая машина покачнулась, будто смутившись, и тяжело осела на мертвое поле: голова обвисла, руки волочатся в пыли. Женщина сняла шлем. На экранах джемадар выглядела килограммов на пять тяжелее, но у нее и впрямь были полные бедра. Она засунула шлем под мышку, а свободной правой рукой отодвинула волосы, показав завиток пластикового эмбриона-игрушки за ухом.– Пойдем, Радж. Все кончилось. Пойдем, нам надо возвращаться. Не скандаль – тут уж ничего не поделаешь. Нам всем придется решать, что делать дальше, понимаешь? Мы полетим самолетом, тебе понравится. – Она с головы до ног оглядела Санджева. – Полагаю, ты можешь отвести назад машину. Кто-то должен это сделать, а так будет дешевле, чем присылать за ней человека из дивизиона, – ваша затея и без того дорого обошлась. Я перепрограммирую сарисина. И нужно еще забрать это… – Она покачала головой и поманила к себе Раджа. Тот, как теленок, покорно и безропотно пошел за ней к черному моноплану.Черные вороны вприпрыжку подобрались к роботу и блестящими голодными клювами принялись ковыряться в трещинах брони.