Чтение книги: Гарри Поттер и узник Азкабана

– Ой, – сказал Рон. – Но, Огрид, ты ведь говорил, что Конькур – хороший гиппогриф. Я уверен, вы как-нибудь выкрутитесь…

– Ты не представляешь, какие там горгульи, в этом их комитете! – Огрид захлебнулся рыданиями, одновременно утираясь рукавом. – У них зуб на интересных зверьков!

В углу что-то зашуршало, и ребята развернулись. Гиппогриф Конькур лежа поклевывал нечто, обильно источавшее кровь на пол.

– Не привязывать же его в снегу! – давился слезами Огрид. – Одного! В Рождество!

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Они никогда не одобряли увлечения Огрида теми, кого он называл «интересными зверьками» (а прочие – «жуткими монстрами»). Правда, лично Конькур особых опасений не вызывал. Наоборот, если вспомнить другие привязанности Огрида, Конькур был прямо-таки милашка.

– Надо как следует построить защиту, Огрид. – Гермиона села рядом и положила ладонь на его массивное предплечье. – Наверняка ты сможешь доказать, что Конькур безопасен.

– Да без разницы! – всхлипнул Огрид. – Эти комитетские канальи все у Люциуса в кармане! Боятся его! А если мы проиграем, Конькура…

Огрид чикнул пальцем по горлу, издал протяжный вопль и снова уронил голову на руки.

– А что Думбльдор? – спросил Гарри.

– Он и так уж для меня сделал больше некуда, – простонал Огрид. – Ему и без того тяжко – дементоров в замок не пущать, да еще Сириус по округе рыщет…

Рон с Гермионой покосились на Гарри – вдруг он начнет клеймить Огрида позором за то, что не рассказал правды о Блэке. Но Огрид был в таком отчаянии и ужасе – тут как-то не до выяснения отношений.

– Огрид, – сказал Гарри, – ты, главное, не теряй надежды. Гермиона права, нужно правильно построить защиту. Позови нас всех в свидетели…

– По-моему, я читала об одном случае преследования гиппогрифа, – задумчиво произнесла Гермиона, – и гиппогрифа тогда оправдали. Я поищу в книжке и скажу, как обстояло дело.

Огрид завыл еще громче. Гарри и Гермиона посмотрели на Рона, молча взывая о помощи.

– Может… чаю заварить? – предложил Рон.

Гарри уставился на него с укором.

– Мама всегда так делает, если кто-нибудь плачет, – пробормотал Рон, пожав плечами.

Наконец, получив многочисленные заверения в поддержке и дымящуюся чайную кружку, Огрид высморкался в платок размером со скатерть и сказал:

– Вы правы. Нельзя мне сейчас расклеиваться. Надо собраться…

Немецкий дог Клык осторожно вылез из-под стола и положил голову на колени хозяину.

– Последние дни я сам не свой, – признался Огрид, гладя Клыка одной рукой и вытирая лицо другой. – За Конькура душа изболелась, да и уроки мои никто не любит…

– Мы любим! – тут же соврала Гермиона.

– Да, у тебя здорово! – выпалил Рон, скрестив под столом пальцы. – Кстати, а… как поживают скучечерви?

– Сдохли, – мрачно ответил Огрид. – Пере-жрали латука.

– Ой нет! – воскликнул Рон. Губы у него задергались.

– И от дементоров не по себе, – вдруг содрогнулся Огрид. – Каждый раз мимо них хожу, как соберусь в «Три метлы» пропустить стаканчик. Прям как будто опять в Азкабане…