Чтение книги: Утонувший великан

– Двенадцать лет. – Перейра присел на планшир и сдвинул фуражку на затылок. – Райкер – особый случай. Темперамент у него довольно взрывной – хочу вас предупредить, обращайтесь с ним осторожнее. Ему недолго заварить кашу… Но Райкер сумел приобрести положение в племени, вроде третейского судьи в вопросах межплеменной мести. Как он этого добился, до сих пор не знаю: для индейцев такое отношение к белым – редкость. Впрочем, нам это на пользу, мы, может быть, даже учредим здесь миссию. Хотя это почти невозможно: однажды пытались, так индейцы просто взяли и переселились на пятьсот миль от нас.

Коннолли снова взглянул на ветхий причал, уже скрывавшийся за излучиной и почти неотличимый от столь же безрадостных и убогих джунглей.

– Чем же Райкер здесь занимается?

В Бразилии Коннолли немного рассказывали об этом странном персонаже, журналисте и авантюристе, самозваном гражданине мира, который после сорока лет прозябания среди позолоченных божков цивилизации вдруг скрылся в дебрях Амазонки, где поселился с одним из туземных племен. Современные гогены – большей частью невротики или разуверившиеся в себе люди, но Райкер, похоже, был из настоящих. Последний представитель рода истинных индивидуалистов, презирающих регламентированную и разгороженную колючей проволокой жизнь двадцатого века. Однако избранный им рай выглядит вблизи довольно обшарпанным и убогим, отметил Коннолли. Впрочем, лишь бы этот человек сумел навербовать индейцев на несколько поисковых отрядов, а большего от него не требуется.

– Не понимаю, почему Райкер выбрал бассейн Амазонки. Тихоокеанское побережье – да, но здешние индейцы, как я вижу и вы подтверждаете – болезненное и жалкое племя, едва ли достойное звания благородных дикарей.

Капитан Перейра, уставившись на маслянистую воду, пожал плечами. Тень от проволочных сеток разрисовала его пухлое желтоватое лицо. Застенчиво рыгнув, он поправил портупею.

– Насчет Тихоокеанского побережья не знаю, но догадываюсь, что и его приукрашивают. Да и Райкер сюда не видами любоваться приехал. Индейцы же, верно, болезненные и довольно жалкие. Возможно, лет через пятьдесят они окончательно вымрут. Но пока живы, они все же ведут вольную, естественную жизнь, для которой все мы, по большому счету, созданы. Жизнь эта невероятно трудна, а они выживают. – Капитан хитро улыбнулся Коннолли. – Непременно обсудите это с Райкером.

Они помолчали, сидя у борта и глядя, как разворачивается впереди река. Изнемогающие деревья теснились по берегам, умирающие испускали дух среди живых, расталкивали друг друга, словно в последнем отчаянном рыке к патрульному катеру с его пассажирами. Следующие полчаса, пока не вскрыли упаковку с завтраком, Коннолли высматривал среди крон мятую ткань гигантского парашюта, который должен был доставить капсулу на землю. Прочная материя не гниет и должна быть заметна, как огромная птица над крышей листвы. Однако после пива он почувствовал себя усталым и спустился в каюту.