Высвободившись, Пелхэм извернулся и посмотрел на небо. Оно было бледнолубое и равнодушное, без единого самолета или птицы, хотя нынче утром чайки попадались в двадцати милях от берега, словно в предчувствии шторма. Яркий свет резал глаза, и неясные светящиеся точки взмыли и судорожно заплясали по кругу на фоне неба. Однако одна из них, появившаяся, по-видимому, на западном горизонте, непрерывно двигалась вперед по краю его поля зрения, тусклым пятнышком приближаясь к нему.
Вокруг них поднимались люди – по полу заскрежетали передвигаемые стулья. С одного столика свалились несколько бутылок и разбились на цементном полу.
– Милдред!
Под ними в огромной, беспорядочной, простиравшейся, насколько хватало глаз, свалке люди медленно поднимались на ноги. Неясный шепот сменился более настойчивым и жестким звуком, эхом отдававшимся над головой с обоих концов пляжа. Казалось, весь пляж задергался и судорожно зашевелился. Лишь фигуры людей у воды оставались недвижны. Теперь они образовали вдоль берега сплошной заслон, закрыв собой море. К ним все время подходили новые и новые, и в отдельных местах друг другу в затылок стояло до десяти человек.
На террасе все тоже теперь стояли. Теснимые прибывающими, толпы людей с пляжа подавались вперед. Располагавшееся под ними семейство футов на двадцать отодвинулось к морю.
– Милдред, ты нигде не видишь Шеррингтона? – Удостоверившись по ее часам, что было ровно три тридцать, Пелхэм потянул ее за плечо, стараясь привлечь ее внимание. Жена посмотрела на него оледеневшим взглядом, с гримасой полного непонимания. – Милдред! Нужно выбраться отсюда! Шеррингтон убежден, – хрипло прокричал он, – что мы можем видеть какую-то часть инфракрасных лучей, исходящих от спутника, и лучи эти могут сложиться в такую систему, что активирует ВИПы, эти врожденные инициирующие протоколы! Паттерны, заложенные миллионы лет назад, когда вокруг Земли летали . Милдред!..
Неведомая сила подняла их так, будто они превратились в беспомощные манекены, и притиснула к ограде кафетерия. Огромная толпа текла вниз, к воде, и весь пятимильный склон затопил людской поток. Все молчали с одинаково отрешенным и застывшим на лице выражением, какое бывает у людей, уходящих со стадиона после поражения любимой команды. За спиной в парке аттракционов бессмысленно крутилось чертово колесо с пустыми кабинками. Через плечо Пелхэм взглянул на площадку в полукилометре от пляжа. Среди пестрых строений все еще крутилась-вертелась пустующая карусель. Он решительно подтолкнул Милдред к парапету, помог ей соскочить на песок и попытался выбраться на набережную. Но как только они завернули за угол здания, встречный людской поток объял их и поволок назад по трещавшим под ногами транзисторам и бутылкам.
По-прежнему держась вместе, они, когда немного спал напор давившей сзади толпы, смогли нащупать землю под ногами. Вновь обретя равновесие, Пелхэм продолжал: