Стою футах в десяти от того самого места, где видела профессора Ксавье в последний – в этом я была уверена – раз. Я тогда выглядела просто фантастически – в желтом костюме, и эти дурацкие волосы наконец-то – наконец-то! – выпрямлены, ненавистные кудряшки исчезли давным-давно. Профессор Икс, восседавший в кресле-каталке, смотрел на меня со смесью гордости и ностальгии… Как сейчас вижу его – он говорит, что может отправить мою мебель куда я захочу, или обратно в Дирфилд, домой. А я стою перед ним со сплетенными пальцами, точно взрослая дочь, отправляющаяся покорять большой мир, и говорю:
– Нет. Пусть останется здесь. Я буду навещать вас всякий раз, как выпадет возможность.
Врунишка-врунишка – в огне штанишки… В жизни я столько врала, что штаны на мне до сих пор должны гореть синим пламенем.
В воздухе зябко. На этот раз на мне синяя фланелевая куртка. На случай, если Людей Икс снова похитят, хочу быть одетой потеплее, чем в тот, первый раз. В каждой руке – по чемодану. Постаралась подготовиться к любому повороту событий, но не стоит заблуждаться – это не поможет. Мы повидали все: космос, иные измерения, джунгли, горы, пустыни… Что положить в чемодан, чтобы быть готовой ко всему этому разом?
Проникаю сквозь стену рядом с дверьми – просто потому, что могу. Смотрю направо, в фойе, и вижу саму себя – в юности, злобно потрясающую пальцем в воздухе с криком:
– Профессор Икс – гадина!
Воспоминания так ярки, будто все это произошло только вчера. Профессор Ксавье решил, что мне слишком опасно продолжать работать вместе с Людьми Икс, и разжаловал меня – отправил в новый класс, к ученикам, названным «Новыми Мутантами». Да, я была мутантом, верно, но – «новым»? Ох, как это меня разозлило! Я сопротивлялась этому решению всеми силами, и, наконец, после того, как я одолела пару злодеев в одиночку, он вернул меня обратно, на мое законное место.
Законное место…
Где оно теперь – мое место?
Наверное, я просто сама себя обманываю. Возможно, я ничуть и не изменилась. Стоило войти – и меня тут же накрыло волной тех же самых страхов и сомнений, что и в юности. И это – несмотря на весь мой опыт, на все, что я вынесла и через что прошла! Стоило только вернуться сюда…
Стоило вернуться – и я снова подросток. Совершенно сбитый с толку всем вокруг. Но на этот раз меня окружают не старые враги – не Сидри, не Стражи, не Рой. Теперь враги много мельче.
Осколки. Осколки собственной жизни…
Вот лестница, над которой я повесила омелу, чтобы поцеловать Петра Распутина на рождество.
– Веселого рождества, секси, – промурлыкал ему на ухо крохотный котенок.
О, как он был потрясен! Как неуютно, должно быть, стало бедняге от столь откровенных приставаний козявки-малолетки. Наверняка из-за этого он забыл о любых других страхах.
Но мне было плевать. Честно говоря, я этого, кажется, даже не заметила. Мне не было дела ни до чего, кроме него, и моих чувств к нему, и…
…и, господи, как мне его не хватает!