– Да-да, исключительно благородные намерения. Вы – прямо-таки Оппенгеймер. Что у вас на очереди? Уничтожение гена, ответственного за гомосексуальную ориентацию?
– Гомосексуализм не угрожает существованию человечества.
– Мы явно слушали разных телепроповедников, – сухо сказала Эмма. – Не говоря уж о разных политических дебатах. В один прекрасный день в президенты будет баллотироваться кандидат с программой запрета браков между мутантами-геями. И выиграет с огромным перевесом.
– Я бы за такого проголосовал, – заметил командир охранников.
– Заткнитесь, – оборвала его Рао.
Эмма оглянулась на дверь.
– Да где же эти чертовы медики? Они вообще появятся?
– Уверена, они уже в пути, – ответила Рао. – Что касается вашего мнения, мисс Фрост… Я понимаю вашу тревогу…
– Да, я вижу, с каким пониманием к нам здесь относятся. Осторожнее, не испачкайтесь в крови этого человека, а то еще подцепите ту же болезнь, что у нас.
– …Но миру необходим этот препарат. Что бы вы ни говорили, что бы вы ни делали, это факт.
«Давай!» – мысленно скомандовала Эмма, обращаясь вовсе не к доктору Рао.
Рука, покрытая синей шерстью, сомкнулась на горле Кавиты.
Бросок Зверя был так быстр, что застал Кавиту Рао врасплох. Вот он стоит на коленях, совершенно безвредный с виду и даже съежившийся от страха. Миг – и он уже рычит ей в лицо; клыки оскалены, желтые глаза горят от ненависти… В этот момент в нем было совершенно не узнать прежнего разумного человека.
Глядя в лицо Зверя, Рао окоченела от ужаса.
Солдаты тут же направили на него пулеметы.
– Отпусти! Отпусти ее! Живо!
– Иначе – что? – спросила Эмма, откровенно наслаждаясь зрелищем. – Будете стрелять? Ваши пулеметы – оружие «Шока и трепета». Вместе с ним нашпигуете пулями и ее.
Командир группы переключил внимание на Эмму.
– Хорошо. Либо он отпустит ее, либо мы убьем вас.
С этими словами он развернулся и взял Эмму на прицел.
«Не успеют. Я убью их первым», – раздался в голове Эммы голос Росомахи.
«Оставайся в резерве, Логан. Клянусь, и до тебя дойдет очередь».
– Безусловно, убьете. Стреляйте, – надменно сказала Эмма вслух, обращаясь к охранникам. – Ему будет нечего терять, и он свернет ей шею. А вам придется объяснять начальству, как и почему ситуация, которую вполне можно было разрешить мирно, привела к гибели их светила науки.
– Заткнитесь! – прорычал Зверь. – Заткнитесь все!
Он подтащил Рао к столу, на котором покоилось тело девушки-мутанта.
– Значит, Кавита, твое лекарство необходимо всему миру? – он сдернул с тела тонкое одеяло и отшвырнул его прочь. Без одеяла обнаженное тело казалось таким беззащитным, что больно было смотреть. Рао отвернулась, но Зверь ухватил ее за затылок и развернул лицом к столу. – Ей тоже? Этой девушке тоже необходимо твое лекарство?
Очки Кавиты перекосились, съехав с переносицы.
– Хэнк, – проговорила она, – эта девушка уже была мертва. Она убила себя, и…
– А еще? – сурово оборвал ее Зверь. – Мне нужно услышать это от тебя, Кавита. Кого ты здесь резала еще?