Чтение книги: Квадратный треугольник

– С Федоренкой, что ли? – уточнил начальник.

– С ним, – утвердительно закивала плетёной головой рыжая дыня. – Он сегодня с утра к Вам норовил просочиться, дак у меня муха не проскочит, не то, что Федоренко.

Дежурный помощник начальника тюрьмы майор Федоренко доставлял Гапонову немало хлопот. Его доклады содержали исключительно негативную информацию: то какой-нибудь зэк вздёрнется на простыне, то уголовники политических подрежут, то кишечная инфекция начнёт, как у себя дома, гулять по тюремным этажам. Притом докладывал майор о таких происшествиях непременно со скрытым злорадством, а уличить и вывести его на чистую воду не было никакой возможности – эмоции к делу не пришьёшь.

– Чего там у него опять? – спросил полковник раздражённо.

– Пустяки, – успокоила шефа бдительная секретарша, – заключённый Шульман из двести сороковой камеры ложку навострил и вены себе испортил – уже послали стены белить, а одеяло и постельное в прачечную снесли. Шульмана Иван Петрович помяли в сердцах – он какую-то бумагу на допросе никак не подписывал – дак теперь в больничку наладился всё время сигать, хотя и так загипсовали, где надо. Вечером – таблетки регулярно выдаются, горстями нажаривает. И чего им не сидится, как нормальным людям?

– Ты вот что, – сказал задумчиво Гапонов, – узнай в прокуратуре адрес Колесникова, а то, говорит, «машину к подъезду», а куда? – неизвестно. Позвони также в канцелярию Берии – они должны статиста направить на исполнение, а непонятно, или сам явится, или «Победу» прислать за ним, опять же, на какой адрес машину подать?

– Поняла, – сказала секретарша, подобострастно колыхаясь задом к выходу и преданно заглядывая в глаза начальнику.

11

16 марта 1953 года, после отбоя, когда тюремные коридоры заполнились до отказа гулкой тишиной, заключённый № 1132, укрывшись с головой тонким казённым одеялом, вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Необъяснимая тревога овладела им. Он поднял голову и сразу увидел, что через стеклянное очко железной двери его кто-то бесцеремонно рассматривает. Заключённый отвернулся, скукожился калачиком и, вжавшись в тощую подушку, снова залез под серую байку. В этот момент снаружи оглушительно загремели ключи, и дверь с грохотом распахнулась.

– С вещами на выход, – не переступая порог, скомандовал надзиратель с грязно-жёлтыми сержантскими лычками на красных погонах.

А всех вещей у номерного сидельца – роба зэковская да мешочек с остатками тёткиного гостинца.

«Иисусе Христе, Сыне Бога, живущего во веки, будь со мной и помоги мне», – прошептал чуть слышно 1132-й, натягивая поверх нательной белой рубахи полосатый лепень и не находя от волнения рукавов.

В коридоре его ждали два дюжих контролёра.

– Лицом к стене, руки назад, – приказал сержант. 1132-й почувствовал, как холодом обожгли запястья наручники, после чего раздался характерный щелчок – впервые применив удобные стальные браслеты в 1950-м году, уголовно-исполнительная система навсегда оставила их в своём обиходе.