Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Но это было только начало. Даже простой поход к холодильнику мог оказаться весьма опасным предприятием, особенно учитывая привычку отца пить молоко прямо из пакета. Если хоть одна капля молока стекала с его подбородка, то он приходил в абсолютное бешенство, злобно совал пакет обратно в холодильник и бормотал при этом:

– Чертов дерьмовый пакет, блин! Неужели эти придурки, выпускающие пакеты, не могут сделать их так, чтобы ни одна капля молока, блин, не выливалась на лицо человеку?

Разумеется. Во всем был виноват молочный пакет. И поэтому Безумный Макс опутал себя целой сетью странных привычек, установленных ритуалов и подозрительных предметов, в том числе потрескивающих приборных панелей и далеких от совершенства молочных пакетов. Просыпаясь утром, он тут же выкуривал подряд три сигареты «Кент», затем полчаса стоял под душем, а затем невероятно долго брился опасной бритвой, причем во время бритья одна сигарета дымилась у него во рту, а другая лежала наготове на краю раковины. Потом он одевался: сначала натягивал на себя белые семейные трусы, потом черные гольфы, потом черные лакированные туфли, однако пока что не надевал штаны. Затем он расхаживал в таком виде по квартире, завтракал, выкуривал еще несколько сигарет, объясняя, что это лучший способ снять напряжение. Затем очень долго причесывался, добиваясь, чтобы пробор был совершенно идеальным, надевал белую нарядную рубашку, медленно ее застегивал, поднимал воротничок, доставал галстук, завязывал его, опускал воротничок и надевал пиджак. И наконец, уже непосредственно перед выходом из дома, – надевал штаны. Я никогда не мог понять, почему он приберегал эту процедуру на самый конец, но был уверен, что многолетнее наблюдение за этим ритуалом должно было тем или иным образом травмировать мою психику.

Еще более странной была абсолютная и необъяснимая неприязнь Безумного Макса к неожиданным телефонным звонкам. О да, Безумный Макс ненавидел звук телефона, и участь его была печальна, потому что он работал в офисе, где звонили примерно тысяча телефонов, плюс-минус пара десятков. И с того момента, когда Безумный Макс ровно в 9:00 (он, конечно же, никогда не опаздывал) входил в офис и до того момента, когда он уходил (а это он мог делать когда ему угодно), – все это время телефоны постоянно звонили.

Неудивительно, что в моем детстве в маленькой трехкомнатной квартирке в Куинсе были довольно бурные эпизоды – это когда вдруг начинал звонить телефон, а потом выяснялось, что звонят отцу. Сам он никогда не подходил к телефону, даже если бы захотел, потому что моя мать, святая женщина, моментально превращалась в спринтера мирового класса и неслась к телефону, понимая, что чем меньше звонков раздастся, тем легче потом будет успокоить отца.

А в тех печальных случаях, когда моей матери все же приходилось выдавливать из себя ужасные слова: «Макс, это тебя», мой отец медленно поднимался с кресла в гостиной, демонстрируя свои белые семейные трусы, и тяжелой поступью шагал на кухню, бормоча при этом: