Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

– Я не врач! А что это у вас там за телефон стоит? – Я указал на бежевый телефонный аппарат на деревянном столике, прямо под небольшим прямоугольным окном, отчаянно нуждавшемся в том, чтобы его помыли. – Им можно пользоваться, или это тоже считается неразумным?

– Нет, пользоваться можно, – сказал красивый, – но он только для звонков за счет абонента.

Я кивнул.

– А ты сам что за врач?

– Я был офтальмологом, но потерял лицензию.

– А ты? – спросил я блондина, который в детстве явно был членом гитлерюгенда. – Ты тоже потерял?

Тот кивнул.

– Я стоматолог и лишился лицензии заслуженно, – говорил он совершенно как автомат. – Я страдал от страшной болезни, и мне нужно было лечиться. Благодаря персоналу «Тэлбот Марш» мое выздоровление идет очень успешно. Как только мне будет сообщено, что я полностью излечился, я попытаюсь вернуть себе лицензию.

Я покачал головой, словно его слова бросали возмутительный вызов логике, а потом поднял трубку и начал набирать Олд-Бруквилл.

Стоматолог заметил:

– Разговоры дольше пяти минут не рекомендуются. Это вредно с точки зрения реабилитации.

Офтальмолог добавил:

– На тебя будет наложен штраф.

– Да неужели? И как, черт их дери, они узнают?

Оба они переглянулись, затем подняли брови и невинно пожали плечами.

Я изобразил на лице улыбку.

– Что ж, прошу меня извинить, но мне нужно сделать пару звонков. Освобожусь примерно через час.

Блондин кивнул и бросил взгляд на часы. Потом они оба вернулись в столовую и снова принялись усиленно выздоравливать.

Через пару секунд Гвинн подняла трубку. Мы тепло поздоровались, и она прошептала:

– Я отправила вам тыщу баксов в носках. Получили уже?

– Пока нет. Наверное, завтра получу. Но это не так важно, Гвинн, я другое хочу сказать – я больше не буду мучить тебя вопросами о Надин. Я знаю, что она дома и что она не хочет со мной говорить. Ничего страшного Ты даже не говори ей, что я звонил. Просто сама бери трубку и зови детей к телефону. Я буду звонить по утрам, около восьми, хорошо?

– Ладненько, – сказала Гвинн. – Надеюсь, вы с миссис Белфорт помиритесь. В доме теперь уж очень тихо сделалось. И очень как-то грустно.

– Я тоже на это надеюсь, Гвинн. Очень надеюсь.

Мы поговорили еще несколько минут, а потом распрощались.

Вечером того же дня, чуть раньше девяти, я впервые получил свою персональную дозу безумия местного розлива. В гостиной устроили собрание для всех обитателей коттеджей, на котором нам предстояло поделиться всем негодованием, которое накопилось в нас за день. Это называлось «встречей десятого шага», потому что как-то соотносилось с десятым шагом по системе «Анонимных алкоголиков». Но, взяв в руки книгу и прочитав, что такое десятый шаг – он заключался в постоянном самоанализе и признании собственных ошибок, – я так и не понял, каким образом эта встреча могла к нему относиться.

Так или иначе, мы уселись в круг. Всего нас оказалось восемь. Первый пациент, лысый мужик лет сорока, судя по виду – тряпка, сказал: