Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Встав с кресла, я прошел через фойе туда, где Толстяк Брэд и Майк Щитовидка заполняли документы. Вытащил из кармана шестьдесят баксов.

– Вот, – сказал я Толстяку Брэду, – забери свои бабки. Я остаюсь.

Он улыбнулся и одобрительно кивнул головой.

– Молодчина, дружище.

Когда они уезжали, я предупредил:

– Не забудьте сказать Герцогине, чтобы позвонила пилотам. А то будут торчать в аэропорту до второго пришествия.

– За здоровье Герцогини Бэй-Риджской! – воскликнул Толстяк Брэд, делая вид, что поднимает бокал.

– За здоровье Герцогини! – откликнулись хором мы со Щитовидкой.

Потом обнялись… и пообещали поддерживать связь. Но я знал, что мы никогда больше не встретимся. Они сделали свое дело, и им пришла пора двигаться дальше. А мне пришло время завязать. Раз и навсегда.

На следующее утро я ощутил совершенно новый вид безумия: безумие на трезвую голову. Я проснулся около девяти утра, чувствуя себя положительно прекрасно. Никаких признаков ломки или похмелья, никакой тяги, никакого желания закинуться наркотой. Хотя я, собственно, еще и к реабилитации не приступил – она должна была начаться завтра. Пока что меня еще держали в палате для детоксикации.

По дороге в столовую на завтрак меня тяготило единственное: мысли о Герцогине. Я до сих пор так и не смог с ней переговорить. И она, кажется, упорхнула из гнезда. Когда я звонил в Олд-Бруквилл, Гвинн сказала, что Надин куда-то исчезла. Она появилась дома только один раз – пообщаться с детьми – и моего имени даже не упомянула. В общем, я решил, что моему браку конец.

После завтрака меня подозвал жестом какой-то накачанный парень с кошмарной прической – типа рок-звезда семидесятых годов – и видом законченного параноика. Он поймал меня у таксофона.

– Привет! – я протянул ему руку. – Меня зовут Джордан. Как поживаете?

Незнакомец осторожно протянул мне свою и прошептал, озираясь:

– Тс-с-с! Иди за мной.

Я кивнул и последовал за ним обратно в столовую, где мы сели за квадратный обеденный стол в углу – как сказал мой новый друг, подальше от чужих ушей. Впрочем, в такой час в столовой оставалась только горстка людей – в основном сотрудники в белых халатах. Я заключил, что мой новый друг – полный псих. Одет он был так же, как я, – в джинсы и футболку.

– Я Энтони, – сказал мой собеседник, снова протягивая мне руку. – Это тебя вчера привезли на частном самолете?

О боже! А я-то хотел хоть тут смешаться с толпой, а не торчать на виду, как заноза.

– Да, меня. Но я был бы очень тебе благодарен, если бы ты про это забыл. Просто не хочу выделяться. Ладно?

– Можешь на меня положиться, – прошептал Энтони, – но удачи тебе, если думаешь, что тут хоть что-нибудь можно сохранить в тайне.

Звучало немного странно, как-то даже в духе Оруэлла.

– Вот как? – удивился я. – Почему это?

Энтони снова огляделся.

– Потому что это гребаный Освенцим, – прошептал он. И подмигнул мне.

Тут я подумал, что он все-таки не совсем слетел с катушек. Максимум – слегка помешался.

– Почему Освенцим? – спросил я, улыбаясь.