Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Дэнни сидел лицом ко мне, спиной к кабине экипажа. Он возвращался в Швейцарию спиной вперед; меня бы лично это малость выбило из колеи. Но, как и на многое в жизни, Дэнни, похоже, было на это совершенно наплевать. На самом деле, несмотря на шум и вибрацию, он уже крепко спал в своей обычной позе – с запрокинутой назад головой и широко открытым ртом, полным огромных сверкающих зубов. Не стану отрицать, что эта его невероятная способность – моментально засыпать в любых условиях – просто сводила меня с ума от зависти. Как можно разом выключить все мысли, роящиеся в твоей голове? Ну да ладно. Сон был его даром и моим проклятием.

Я наклонился к крошечному овальному окошку и нечаянно стукнулся о стекло головой, но несильно. Прижавшись носом к стеклу, я смотрел на Лондон, становившийся подо мной все меньше и меньше. В этот ранний час – в семь утра – густой слой тумана все еще накрывал город плотным одеялом, и все, что я мог разглядеть сквозь него, – это стержень Биг-Бена, выпиравший из тумана, как огромный эрегированный член, отчаянно жаждущий секса. После тридцати шести последних часов одной мысли об эрекции и сексе было достаточно, чтобы окончательно скрутить мои измученные нервы в запутанный клубок.

Внезапно я осознал, что сильно скучаю по жене. Надин! Моя любимая Герцогиня! Где она сейчас, когда я так в ней нуждаюсь? Как было бы здорово положить голову на ее теплую, нежную грудь и зарядиться силой! Но нет, это было невозможно. В этот самый момент она находилась за океаном – возможно, терзалась мрачными догадками насчет моих недавних похождений и вынашивала коварный план мести.

Я продолжал пялиться в окно, одновременно пытаясь разобраться в том, что же все-таки произошло в прошедшие тридцать шесть часов. Я искренне любил свою жену. Так почему же я вытворял все эти ужасные вещи? Наркотики ли тому виной? Или наоборот – мои проступки толкали меня к тому, чтобы принимать наркотики в надежде на то, что они притупят чувство вины? Вот уж вечный вопрос – что было раньше, курица или яйцо, – и такие вопросы могут свести с ума.

А затем пилот заложил резкий левый вираж, и ослепительные лучи утреннего солнца полыхнули над правым крылом и вонзились в салон самолета, чуть не вытряхнув меня из кресла. Я уклонился от слепящего света и бросил взгляд на тетку Патрицию. Э-эх, бедняжка Патриция! Она все еще сидела, застыв как статуя, вцепившись в свои подлокотники, не подавая признаков жизни. Я почувствовал, что должен подбодрить ее хоть как-то. И голосом достаточно громким, чтобы прорваться сквозь рев двигателей, я прокричал:

– Ну как тебе, тетя Патриция? Это тебе не пассажирский лайнер. Чувствуешь драйв?

Я повернулся к Дэнни – он все еще дрых! Невероятно! Вот гад!