Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Как она догадалась? Неужели так очевидно, что я просто хочу нажраться кваалюда в спокойной обстановке – вдали от любопытных глаз швейцарских банкиров? Да нет, просто Джанет знает меня как облупленного. Она не уступала в этом отношении Герцогине. А поскольку я врал Джанет гораздо меньше, чем своей жене, она гораздо лучше чувствовала, когда я замышлял что-нибудь этакое.

И я соврал и на этот раз:

– Я не понимаю, на что ты намекаешь. Но, коли уж ты завела об этом разговор, так уж и быть, объясню. Видишь ли, оказалось, что в Лондоне есть один дико клевый ночной клуб, называется «Аннабель». Туда так просто не попадешь. Зарезервируй мне лучший столик в этом заведении на завтрашнюю ночь и скажи им, чтобы приготовили для меня три бутылки шампанского «Кристаль» во льду. Но если это сложно…

– А вот этого не надо! – взвилась Джанет. – Нет ничего сложного! Ваш столик будет вас ждать, мистер Белфорт. Не нужно ли мне позаботиться еще о каких-нибудь деталях завтрашнего вечера?

– Ох, какая же ты язва, Джанет! Ты ведь знаешь, что я действительно… О`кей, раз уж ты подала мне такую идею – почему бы тебе не заказать еще двух первоклассных курочек? Одну для меня, а другую для Дэнни. Знаешь, давай лучше трех – вдруг с одной из них выйдет облом. В этой Европе никогда не знаешь…

Ладно, давай заканчивать! Хочу спуститься вниз, немного размяться, а затем отправлюсь на Бонд-стрит, прошвырнусь по магазинам. Отец будет счастлив, получив очередной счет! А теперь, прежде чем я повесил трубку, напомни мне, пожалуйста, как сильно ты меня любишь и как сильно скучаешь по мне!

В трубке прозвучало без всякого выражения:

– Вы лучший босс во всем мире, и я люблю вас, и скучаю по вам, и не могу без вас жить.

– Так я и думал, – ответил я благосклонно и положил трубку, не попрощавшись.

Глава 17

Директор подделок

Ровно через тридцать шесть часов мой «Лирджет», загудев и взревев, как истребитель, оторвался от бетона Хитроу и взмыл в утреннее пятничное небо. Тетка Патриция сидела по левую руку от меня – на ее лице застыло выражение смертельного страха. Она вцепилась в подлокотники своего кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я не сводил с нее взгляда секунд тридцать, и за это время она моргнула один только раз. Я чувствовал себя виноватым, но что я мог поделать? Когда тобой заряжают полый снаряд длиной пятнадцать футов и выстреливают в воздух со скоростью пятьсот миль в час – такое мало кому доставляет удовольствие.