Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

– Ладно, это отдельный разговор. Так вот, мне никогда не удавалось остановить лихорадочную работу моего мозга. В юности я страдал бессонницей. Я и сейчас плохо сплю. Сейчас даже хуже. Но тогда я то и дело вставал ночью, прислушивался к дыханию брата и смотрел, как он спит сном младенца. Я рос в крошечной квартирке, у нас с братом была одна комнатка на двоих. Я любил его больше, чем ты себе можешь представить. Я храню много добрых воспоминаний о нем. Но сейчас мы даже не разговариваем. Еще одна жертва моего так называемого успеха. Но это тоже отдельная история.

Так вот, я стал бояться ночи… на самом деле, испытывал настоящий ужас. Потому что знал, что не смогу заснуть. Я всю ночь ворочался, смотрел на будильник, стоявший у моей кровати, умножал минуты на часы – и мне казалось, будто мой мозг сам заставляет меня решать бесконечные повторяющиеся задачи. В шесть лет я мог перемножить в уме четырехзначные числа быстрее, чем обычный взрослый делает это на калькуляторе.

Я не шучу, Патриция. Я и сейчас такое могу. А мои приятели еще даже не умели читать! Впрочем, это было слабым утешением. Я рыдал, как младенец, когда подходило время ложиться спать. Вот до чего я боялся своих панических приступов. Отец даже приходил в детскую, ложился со мной и пытался успокоить меня. И мать тоже. Но обоим надо было утром на работу, и они не могли находиться рядом со мною всю ночь. Так что в конце концов я оставался один, наедине со своими мыслями.

С годами панический страх, связанный с нарушениями сна, поутих, но так до конца и не прошел. Он все равно накатывает на меня каждый раз, когда голова опускается на подушку – в виде упорной бессонницы, ужасной, ужасной бессонницы.

Всю жизнь, Патриция, я пытаюсь заполнить яму, которую, похоже, заполнить не могу. И чем настойчивей я пытаюсь, тем больше она становится. Я трачу больше времени, чем…

Слова сыпались с моего языка, словно я сплевывал яд, разъедавший на части мои органы. Быть может, я пытался в тот день спасти свою жизнь – или хотя бы свой рассудок. Оглядываясь назад, я понимаю, что сами обстоятельства располагали к тому, чтобы излить душу, особенно душу такого человека, как я. Ведь на крошечном острове под названием Великобритания не было ни Волка с Уолл-стрит, ни «Стрэттон Окмонт» – они остались за океаном. А здесь был только Джордан Белфорт – напуганный маленький мальчик, который однажды прыгнул выше головы, и теперь его личный успех быстро превращался в орудие саморазрушения. Единственный вопрос, который меня по-настоящему интересовал, был следующим: что случится раньше – я загоню себя в гроб моим образом жизни или ФБР схватит меня, прежде чем я использую этот шанс?

Стоило Патриции вызвать меня на разговор, и остановиться я уже не мог. Каждый человек, наверное, испытывает неодолимое желание исповедаться в своих грехах. На этом желании основаны все религии. И многие царства были завоеваны ради обещанного отпущения грехов.