– В карманы других. Более ловких и поворотливых, – Судя по тому, как он выкрутился, Холмс явно относился к их числу. – Вы даже не догадываетесь, что вам уже наступают на пятки! Да, да! – воскликнул он, заметив с каким изумлением я взглянул на него. – Это сейчас вы на вершине олимпа, потому что ремесло сочинителя детективов все еще экзотика. Вот увидите, как только это дело освоят другие, вам придет конец. Вас просто сметут.
– Ну, так это когда еще будет!
– Уже!
– Что «уже»?
– Я вам не говорил, но в последнее время меня донимают две девицы. То ли сестры, то ли племянницы, я еще не понял.
– Чем же они вас донимают?
– Предлагают мне роман.
– Вы собираетесь закрутить роман сразу с двумя девицами?! – пришел я в ужас.
– Вы не поняли. Лучше бы они и в самом деле крутили романы, но они их пишут! Здоровенные детективные романы, не то что вы со своими рассказиками. Пишут бойко в четыре руки.
– Например?
– Например «Две дюжины грязных ниггеров».
– Что?! – чуть не подскочил я.
– Это название романа, который они мне прислали.
– Я имел в виду словечко. Разве такое можно…
– Это из жаргона американцев, – пояснил Холмс. – Сначала они освободили своих рабов, а теперь от злости за свою глупость зовут их так. Нам оно не ведомо, но девицы, проведя каникулы в Новом Орлеане, нахватались тамошних ругательств и бравируют перенятой грубостью.
– Зачем?
– Полагают, что это та пряность, в коей нуждается всякий роман, дабы быть современным.
– Почему же две дюжины?
– Таково число жертв.
– Ого!
– И заметьте, каждую убивают новым способом, ни разу не повторяясь. Не то что вы, Ватсон. У вас что ни рассказ, смертей кот наплакал, словно ваш злодей – тугодум или стесняется.
– Что же, вам нужны реки крови?
– Не мне, Ватсон! Читателю!
– Но читатель вроде бы не жалуется.