Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

Прошу вас, продолжайте. – Слушайте дальше. Питон впервые не смог выполнить возложенную на него миссию. То ли будучи не в силах снести такое унижение, то ли от неутоленной злобы он бросился на Ройлотта, и я был вынужден снова устремиться на помощь. – Питону? – предположил я, держа в уме наши принципиальные разногласия с доктором. – Нет, вы снова не поняли. Наше человеколюбие никак не искоренить. Мы знаем, что доктор Ройлотт отъявленный мерзавец. Но мы желаем привлечь его к ответу по закону, и мы… вернее, я ничего не могу с собой поделать – в ситуации, когда чудовище подбирается к человеку, я устремляюсь спасать человека. Даже такого. – Но ведь я теперь тоже знаю, как это делается, – с горечью произнес я. – Правильно! Вы, Ватсон, тоже не отстаете. Мы вместе прижимаемся к Ройлотту. Змея понимает, что с еще более тучным человеком ей тем паче не совладать, и снова убирается восвояси. Мы спасли жизнь убийце, но ему неведомо чувство благодарности. Он оправился от испуга и кричит другим дрессированным гадам, то есть цыганам, чтобы те разделались с нами. В ответ, отбиваясь, мы начинаем швыряться в них горшками… – Вы же сами сказали… – Тьфу ты! Запутали вы меня своей оранжереей. Тогда по-другому… В итоге вышло так, что сцена бойни в серпентарии явилась ослепительным венцом нашего творения, апофеозом леденящей душу готики и захватывающего авантюрно-приключенческого действа. Чего только в нее не уместилось! К каким только хитроумным уловкам мы ни прибегали, чтобы отбить яростную атаку подручных Ройлотта! Растянув питона за концы (мне достался хвост, а Холмс держал громадную гадину за уши, чтобы тот не достал его своими ужасными зубами), мы набрасывали его на наших противников, словно гигантское лассо или сеть, чем сбивали их с ног. Некоторое время, благодаря этому способу, мы держались, но вскоре наши недруги приспособились и начали перебрасываться с нами удавом словно теннисным мячиком. Оттого, что нас было гораздо меньше, это утомительное занятие сказалось на нашей бодрости. Силы стали нас покидать, и наши враги начали нас одолевать. С каждым следующим обменом ударами «наш» питон летел в их сторону все медленнее и бухался на пол где-то посреди меж нами и нашими врагами, тогда как «их» питон раз за разом повергал нас ниц. Даже просто оторвать гадину от пола и раскачать ее занимало все больше времени, что опять же давало врагам драгоценную передышку. В самый отчаянный момент, когда наша гибель казалась неизбежной, Холмс пронзительно выкрикнул какое-то странное слово, вернее даже звук, похожий на чих. Оказалось, что он подобно Маугли умел говорить на языке животных (признаться, мы не избежали влияния столь популярного в последнее время мистера Киплинга с его великолепной «Книгой джунглей»), и все чешуйчатые, позабыв о неприязни к нам, бросились нас спасать. Они прыгали на наших недругов, обвивали им ноги, щекотали их до истерического смеха, забираясь за шиворот, кусались, плевались и били их хвостами.