Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Ладно, – уступил я, потому что подумал, что возможно, именно так Дойл и пишет. Поскольку рассказ в отличие от романа проживает короткую жизнь, логично допустить, что секрет особенной яркости и живости творений Дойла таится в одном единственном подходе, за который он успевает начать, развить и завершить задуманное. Этот краткий выплеск энергии – самое ценное и искреннее, как первое верное впечатление от увиденного. Следующие попытки, особенно с намерением улучшить, будут только извращать саму суть новеллы. – Не кажется ли вам, Холмс, что пора бы уже нам приступить к дому? – спросил я. – Например? – Например, проникнуть в него? – При условии, что внутри куда ужаснее, чем на лужайке, иначе накал, созданный нами вначале, сразу же спадет. – Холмс в задумчивости повертел смычком скрипки, которым еще несколько минут назад размахивал словно шпагой, когда рождалось описание его схватки с гепардом. – Чем бы таким наполнить жалкие три комнаты Сток-Морана, чтобы читателя била неослабевающая дрожь от каждой строчки? – Ну как же! Там уже есть змея, – напомнил я. – Правда, одной гадины для повелителя змей маловато. «Повелитель змеи» как-то не звучит. – Верно, Ватсон! – с одобрением отозвался Холмс и похлопал меня смычком по плечу. – Превратим комнату доктора в серпентарий! – А что это? – Нечто вроде оранжереи, только вместо горшков с цветами целые гроздья змей, беспорядочно развешенные повсюду. – Вот это да! – поежился я. – Зачем же это сделано? – Чтобы никто не вмешался и не спас мисс Стоунер от беды. Этакий живой щит из рептилий. – И все ядовитые? – Конечно! Хотя нет. Яд подразумевает схватку настолько быструю, что невозможно использовать прием нагнетания ужаса. Больше подойдет удав, усиливающий хватку постепенно, со смакованием. Выдавливающий глаза из глазниц, барабанные перепонки из ушей и даже волосы из черепа… – Вы хотите, чтобы половина читателей получила разрыв сердца, так и не узнав, спасли ли мы мисс Стоунер от беды?! – простонал я. – Громадный питон набрасывается и душит так, что жертвы не могут издать ни малейшего звука, – продолжал смаковать ужасные подробности Холмс в точности, как усиливающий хватку удав, то есть не обращая внимания на мои возмущенные восклицания. – Понимаю, – догадался я. – Бесшумность? – Да, Ватсон! Дьявольская находка Ройлотта! – Холмс улыбался так торжествующе и зловеще, будто дьявольская находка принадлежала ему, а не отчиму Элен. Собственно, так и было. – И вот мы в серпентарии. – В оранжерее для змей? – Да. И этот жуткий питон набрасывается на нас. – Сразу на обоих? – Нет. Сначала на вас. Но я бросаюсь вам на помощь. – Почему не наоборот, Холмс? – немного уже обиделся я. – Павиан на меня, змея на меня… что же во мне такого антипатичного, что все живое испытывает ко мне такую неприязнь? – Не в этом дело, Ватсон. Если нападению подвергнусь я, то вы броситесь мне на помощь… – Разумеется! – А значит, считай, все пропало, потому что вы же не знаете, как тут можно помочь. Кричать на змею бессмысленно. – Вы уверены?