Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Из их письма не очень понятно, сколько их, кто кем кому приходится, и кто из них болен. – То есть у них и жизнь такая же… изобретательная? – Кстати, вы как психиатр, могли бы объяснить мне, что такое диссоциативная фуга. – Это что-то из музыки? – Это их диагноз. Я так понял, это что-то вроде размножения личности. Может статься, это вообще один человек. Чтобы соскочить с неудобной для меня темы мой причастности к психиатрии, я предложил не отвлекаться, и Холмс с удовольствием ухватился за мое предложение. – Признайтесь, ведь вам удалось хоть немного раскрепоститься! Перенять у Агаты с Кристиной их очаровательную непосредственность, наполниться буйством и творить – резать, кромсать, раскалывать, наконец? – Возможно, кое-что можно было бы взять на вооружение, – промычал я. – При условии… – Прекрасно. Очень хорошо, что вы все еще сидите за столом. Теперь, когда вы вооружены… Итак, с чего вы всегда начинаете? – Ну… – Конечно! – поздравил он меня с тем, как хорошо я знаком с собственным творчеством. – С появления клиента! И вот тут у нас возник первый спор. Довольно принципиальный. Поскольку в моем понимании клиентом был Армитедж, то есть будущий муж Элен, который в то время являлся ее женихом, и поскольку настырный одеколон этого Армитеджа все еще не выветрился из моей памяти даже спустя столько лет, я предлагал так и поступить, то есть взять его и перенести в сюжет точно в таком качестве, только без одеколона. Холмс сокрушенно констатировал, что я так ничего и не понял из его разъяснений. – Во-первых, никакой он не будущий муж, – возразил Холмс. – У того типа, что заявился к нам тогда и втравил нас в эту дурацкую историю, была другая фамилия. Точно не помню, какая. Но не Армитедж, хотя и эта фамилия мне почему-то кажется знакомой… – Но Элен ведь за него собиралась выйти замуж, разве не так? – Я сказал «за него», потому что тоже не помнил, каким именем нам представился жених Элен четырехлетней давности. Настолько твердо не помнил, что готов был поверить, что он вполне мог назваться и Армитеджем, почему бы нет? – Значит, передумала и вышла за другого, – констатировал Холмс уверенно. – И, честно говоря, я ее выбор одобряю. Вспомните эту размазню. – Как можно одобрить выбор, если вы по вашему же мнению не видели этого нового Армитеджа? – Почему нового? – Ну, в смысле того типа, который стал ее мужем вместо того типа, который, как вы считаете, так и остался в женихах. – Я имею в виду выбор не выходить замуж за того типа, который пронял нас своими стенаниями. Выбор выйти за кого угодно, хоть за черта, только не за него. Так что, кем бы ни был этот Армитедж, я рад, что он не тот тип, от одного воспоминания о котором у меня тошнота подкатывает к горлу. И не только. Еще и злость, как вспомню, что у вас вышло с Павлом. Все это по его вине, как вы не понимаете? – Да я-то понимаю, но пришел-то к нам тот, который то ли Армитедж, то ли нет, – продолжал настаивать я на своем, являясь приверженцем реализма. – Который жених, но не муж, если вы не ошиблись.