Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Есть еще мистер Паппетс. Как вы имели возможность убедиться, он тоже, оказывается, в курсе.

– Так это он подсказал мистеру Диффендеру обратиться к нему с запросом?

– Откровенно говоря, сомневаюсь, Ватсон.

– А себя вы считаете добрым человеком?

Так мало-помалу я вытянул из него все. Оказывается, решение вступить в сговор с «Пестрой лентой» Холмс принял практически сразу, как только стало известно о его вызове в суд. Тогда же с целью усилить свою позицию подтверждением хотя бы одной детали рассказа он, не теряя времени, связался с адвокатом Армитеджа и предложил ему обсудить вопрос со злополучной кроватью с новым владельцем Сток-Морана, намекнув, что результат окажется полезным не только для нас, но и для его клиента. Мистер Диффендер, хоть и вынес для себя из этой беседы примерно столько же, сколько обычно удается вынести мне в аналогичных случаях общения с Холмсом, все ж таки заинтригованный выполнил просьбу моего друга. По счастью, мистер Паппетс не стал медлить с ответом, для чего лично проинспектировал кровать Джулии.

– Наш милейший мистер Файнд прав в одном. Даже если бы за это время в Суррее успело случиться землетрясение, и ножки каким-то чудом открутились бы от пола, не сомневаюсь, что хитрец Паппетс прикрутил бы их заново, – со смехом закончил свой рассказ Холмс. – Привлекательность, которую он пытается придать своему театру, полностью держится на абсолютном соответствии даже мельчайших деталей вашему сюжету, Ватсон. Так что я не сомневался в положительном ответе.

Слушая Холмса, я понимал, что этот его шаг не только послужит примером для следующих, но и положит начало стратегиям обеих противоборствующих сторон. Первые критические стрелы начали долетать до «Пестрой ленты» еще на первом заседании, когда усилиями адвоката истца сочинению Дойла были противопоставлены как вердикт коронера, так и материалы полиции. Еще вчера мне казалось, что мы окажемся в нейтральной позиции касательно этого вопроса, однако все повернулось так, что именно отстаивание правдивости и достоверности «Пестрой ленты» сделалось главным принципом нашей обороны, ее краеугольным камнем. Сегодняшнее поведение мистера Диффендера вселяло в меня надежды, что отныне удерживать ее нам не придется в одиночестве.