Чтение книги: Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Не уверен, что у него вообще было что-нибудь более менее сформированное. Не знаю, кого эта сцена призвана убедить в уверенности Холмса, дескать, увиденного в комнатах Джулии и Ройлотта ему вполне хватило, чтобы обо всем догадаться. На мой взгляд, в эпизоде осмотра дома он ведет себя так, будто заглатывает расставленные для него приманки одну за другой. Чтобы там ни написал позже Дойл, мы можем уверенно рассматривать лишь один факт. А именно, что Холмс принял решение провести ночь в доме. Это есть как в прошлых, так и в нынешних его показаниях. Рассказ был написан спустя значительное время после той ночи. Автор уже знал о змее – от Холмса ли или из газет, неважно. Поэтому в его изложении Холмс уже на верном пути и остается там лишь за тем, чтобы получить подтверждение. Но понимал ли он на самом деле, к чему ведут эти улики, когда заявил мисс Стоунер, что ему необходимо провести ночь в комнате, в убранстве которой столько странного? У него просто не оставалось выхода. Иначе пришлось бы уйти ни с чем. – Вы так думаете? – Конечно. Все это выглядит так, будто он заполучил факты и не понимает, что с ними делать. В связи с этим меня еще больше интересует другой вопрос. Холмс, конечно, убежден, что принял такое решение самостоятельно. – Решение остаться? – Да. Но у меня складывается ощущение, будто его к нему подвели. – Ну, это совсем уже спорно, – с сомнением покачал головой Бартнелл. – Не то, чтобы я абсолютно уверен, но что-то здесь нечисто. Попробую объяснить. Вернемся к мисс Стоунер. – Да, тем более, что вы так ничего и не объяснили. Вы сказали что-то про сюрприз, если не ошибаюсь, и про ее растерянность. – Поскольку мы сошлись на том, что этот шнур не мог столько времени являться секретом для нее, и в то же время привел ее в полнейшее замешательство, остается только одно объяснение. Все это время шнура там не было. – То есть как, если был?! – изумился шеф. – Не было в ту пору, когда там жила Джулия. И когда после ее смерти комната два года пустовала, и даже когда в связи с ремонтом Элен Стоунер перебралась в нее и провела там ночь. Его там не было до самого последнего момента, когда она завела Холмса с доктором в комнату. Она увидела его и оторопела. Звучит дико, что и говорить, – признал я, прочтя ту самую дикость в глазах шефа, – но только так я могу понять ее состояние в тот момент. Похоже, что она растеряна и не знает, что ответить. Так себя ведут, когда не могут понять, для чего и кем все это подстроено – врагом или доброжелателем. Если бы ее окружали только опасности, она бы не сомневаясь рассказывала все, что знает, прекрасно отдавая себе отчет в том, что предельная откровенность в ее же интересах. Она так и сказала бы, что этого шнура еще совсем недавно не было или что эта дурацкая веревка непонятно зачем висит, потому что не исполняет никакой функции. Но она будто пытается выиграть время, чтобы догадаться, что все это значит. Стоит ли говорить Холмсу, и к чему это приведет. Она не знает, чей это ход и для чего он.